Страница 143 из 250
Из горла искусника вырвался хриплый смех, за которым последовал приступ кашля.
- Это так, король Вентран. - Немного успокоившись, он посмотрел на Ричиуса уже серьезно. - Я знаю, вы хотите со мной говорить. Люсилер передал мне, что вам... - он помолчал, подыскивая нужное слово, - не хочется ждать, да?
- Совсем не хочется, - подтвердил Ричиус.
- Мы поговорим, - пообещал Тарн. - Сегодня вечером. А сейчас мы будем есть. Казада, король Вентран.
Ричиус принял из рук служанки чашку с какой-то жидкостью, над которой поднимался пар. Напиток казался густым и противным - словно наперченный уксус. Он поднял чашку, насмешливо приветствуя Тарна.
"Это ведь ты позвал меня сюда, помнишь?" - подумал он.
Его задело, что Тарн с такой решительностью откладывает их разговор, однако поднес чашку к губам и сделал глоток. Горячая жидкость въелась в язык и нёбо, к чему он был совершенно не готов.
- Что это такое? - рявкнул он, со стуком ставя чашку на стол и прикрывая ладонью обожженные губы. Ему показалось, будто на них уже образуются пузыри.
- Токка, - ответил Люсилер, который с удовольствием пригубил свою чашку, разговаривая с Кронином. - Ягодное вино с пряностями. Пить его надо осторожно.
Ричиус оттолкнул от себя чашку.
- Или вообще не пить.
- Это - традиционный напиток Таттерака, - предостерег его Люсилер. Он. пододвинул чашку к Ричиусу. - Кронин оскорбится. Пей.
- Это нечто отвратительное, Люсилер. Я не могу.
- Тогда притворись.
- Токка, - сказал Кронин, тыча гостя локтем в бок и изображая, будто пьет.
- Ладно, - устало ответил Ричиус, - токка.
Он сделал еще один глоток слишком сильно наперченной жидкости, борясь с тошнотой. Служанка, приставленная к их столу, расставляла новые чашки и тарелки, и каждое новое блюдо казалось Ричиусу омерзительнее предыдущего. Тут были целые рыбины, плававшие в зеленой подливе, кипящий красный суп в миске, ломти мяса, сложенные стопками, - такие свежие и непрожаренные, что из них на тарелку все еще сочилась кровь. Несмотря на голод, эта процессия блюд показалась Ричиусу просто невыносимой. Он смотрел, как трийцы берут эти "деликатесы" голыми руками - на столе не было приборов, только круги пышного хлеба, и каждый мог схватить понравившийся кусок. Люсилер с Кронином постоянно запускали руки в общее блюдо, поставленное перед Ричиусом. Музыканты пели и играли, воины насыщались, словно голодные псы, и Ричиус пошатнулся. Ему стало нехорошо от шума и мерзкого запаха трийской кухни. Кронин не слишком нежно ткнул его в бок.
- Ош умлат халхара до?
Люсилер наклонился к нему и перевел:
- Он спрашивает, почему ты не ешь.
- Я не голоден, - вежливо ответил Ричиус.
Кронин нахмурился, словно разгадав его ложь.
- Не имеет значения, голоден ты или нет, Ричиус. В день казада все едят. Эти люди терпели голод ради сегодняшнего пира.
- Я не могу есть, Люсилер, - прошипел Ричиус сквозь зубы. - Это отвратительно.
Триец отпрянул, уязвленный подобным оскорблением. Он положил свой кусок хлеба и, схватив Ричиуса за рукав, притянул его к себе.
- В течение года я должен был есть те помои, которые готовили вы с Динадином. И ни разу не пожаловался. А теперь ешь.
Ричиус вздрогнул.
- Ты прав, - пристыженно пролепетал он, - поваром Динадин был никудышным.
Оба рассмеялись, а потом Люсилер выбрал блюдо, которое, на его взгляд, Ричиус смог бы вынести - полужидкую чечевичную похлебку, предназначенную для того, чтобы макать в нее хлеб или овощи. Она оказалась не слишком острой, и Ричиус обнаружил, что в состоянии понемногу ее есть. Сладкое мясо и пучки осьминожьих щупальцев он предоставил поглощать Кронину, которому, похоже, такие странные блюда нравились. Воин ел не переставая и почти не разговаривал, а его кулинарные пристрастия можно было легко определить по пятнам на куртке. Люсилер не переходил границ приличия. Он ел аккуратно как и в долине Дринг - и старательно выбирал те яства, которые мог съесть, чтобы ничего не оставалось. И вообще манерами он больше походил на искусников, чем на воинов. Воины ели так, будто им предстояло в ближайшее время вступить в бой с великанами, а дролских священнослужителей разговоры занимали больше, нежели чревоугодие. Они разговаривали благовоспитанно, поднимали тосты в честь Тарна и изредка присоединялись к более спокойным песням. И, следуя приказу своего повелителя, совершенно не обращали внимания на нарского гостя.
Казалось, Тарна присутствие Ричиуса тоже не беспокоит. Он не смотрел в его сторону - только изредка адресовал ему одну из своих уродливых улыбок. Хозяин Фалиндара практически ничего не ел: передвигал пищу по тарелке, как ребенок, которого насильно посадили за стол. И пил он не вино, а воду. Ричиус последовал примеру Тарна и сделал служанкам знак, чтобы наполнили его опустевшую чашку благословенно безвкусной жидкостью. Вода скользнула в его пылающую от специй гортань словно весенний ветерок. Он предложил ее Люсилеру, но тот равнодушно пожал плечами.
- Не понимаю, как тебе удается это есть, - сказал Ричиус. - Все слишком острое.
- Ты к этому привыкнешь.
- Спасибо, не собираюсь.
Ричиус обвел взглядом присутствующих. Многие опьянели, и разговоры стали громче. Он решил, что это подходящий момент для новой попытки.
- Объясни мне насчет Тарна, - прошептал он Люсилеру. - Что с ним случилось?
- Нет, - раздраженно ответил триец. - Другие могут услышать.
- Никто ничего не услышит. И все равно нас никто не поймет. Давай рассказывай. Это болезнь?
- Не болезнь, - ответил Люсилер. - Это возмездие.
- Что ты говоришь? Кто сотворил с ним это?
- Таким его сделали боги.
- Боги? О нет, Люсилер, не может быть.
- Говори тише, - укоризненно прошептал Триец. - Я рассказывал тебе о его способностях, но не упомянул о том, почему он больше ими не воспользуется. Помнишь?
Ричиус кивнул. Этот вопрос очень занимал его.
- Помнишь тот день в долине, когда я поведал тебе о дролах?
- Ты сказал, что они никогда не станут пользоваться магией, чтобы причинять вред другому живому существу. Помню. Ну и что?
- Разве это не очевидно? Посмотри на него!
- Люсилер, у него проказа или какая-то иная болезнь. Это ничего не доказывает.