Страница 7 из 15
– Я – Хамелеон, – выпалил он. – Охранной службы – "ВСС". Как и все люди, находящиеся там, я выполняю свою функцию. Я не мог тебе ничего сообщить потому, что не могу ни с кем общаться из обычных людей, мы не показываемся народу. О нас никто не знает, потому, что нас как бы и не существует. Понимаешь?
Стас ждёт моей реакции, но я только подняла бровь.
– Хамелеоны таятся повсюду, и находятся среди людей, как призраки, будто их и не существует вовсе.
– Призраки.
– Да…
– Что значит "обычных людей"?
– Это тяжело объяснить. Со временем поймёшь всё.
Так же сказал мне Владимир. Сейчас мне не хочется ничего уточнять, потому, что голова идёт кругом. Всё это странно для меня. Я тру глаза и обращаю внимание на то, что мы уже подъезжали к моему дому.
– Хорошо. А что теперь делать мне? Я не могу быть опасна для других?
"Не знаю, почему я задала этот вопрос."
– Ты опасна только для себя. – Стас трескает мне по руке, когда я начала дёргать устройство в своей шее. – Не трогай эту гадость, – он смотрит на жучка. – Никому ничего не смей рассказывать, поняла? Даже родителям.
– Поняла. – пробубнила я.
– А если я всё-таки расскажу?
– Он изолирует тебя от всего Внешнего мира в Штабе.
Мы останавливаемся у самого подъезда. Я сначала смотрю на входную дверь, а затем перевожу взгляд на Стаса. Он обводит взглядом весь двор.
– Что? – спрашиваю я. – Знакомые места?
Он вздыхает.
– Не то слово. Давно я тут не был.
– А словно вчера.
– Верно. При твоём желании, я могу немного остаться с тобой и поговорить немного.
Я стараюсь улыбнуться, но в этой улыбке скорее больше выражалось сожаление. Я отстёгиваю ремень и открываю дверь.
– Я очень устала. Скоро утро, а я ещё не ложилась. Мне пора. – я выхожу из машины. – У нас теперь будет в запасе куча времени, так?
Мой друг кивнул.
– Тогда мы успеем сказать друг другу многое.
– Конечно.
– И спасибо, что привёз. – я была готова захлопнуть дверь.
– Ника!..
Я останавливаюсь и смотрю на Стаса.
– Рад тебя видеть. – совершенно другим тоном говорит он.
По мне пробегают мурашки. Моё горло свело судорогой.
– И я тебя, Стас… – выдавила я.
– Завтра утром будь готова. Я приеду.
Дверь нежно захлопывается, причмокнув. "Лансер" разворачивается и уезжает от квартир. Я сопровождаю его взглядом, и тогда, когда он скрывается из виду, захожу в свой подъезд.
Я не знаю сколько времени, и мне всё равно. Мои родители ещё спят. Никто не знает, что я отсутствовала какое-то время. И вроде, всё как обычно, но кто бы только знал, что произошло и что я узнала за эти несколько часов. Мне самой сложно это осознать.
Я лежу на кровати и смотрю в потолок. Кажется, что после таких событий, я ещё долго не смогу уснуть. Но как только я закрываю глаза, то моментально проваливаюсь в сон.
***
Я бежала по незнакомой трассе и кричала, размахивая руками:
– Нет! Уходите!
Я бежала навстречу своим родителям и умоляла их, чтобы они убирались прочь от нашей машины, которая должна была вот-вот взорваться по неизвестной причине. Я не понимала ничего, что происходило в тот момент и зачем я бегу.
Мама и папа стояли возле нашего авто, но как только они двинулись с места в мою сторону, в эту же секунду прогремел взрыв. Взорвалась машина, а родителей уже не было на горизонте.
Я стояла в метрах ста от нашего "Ситроена" и видела, как горят его остатки железа.
***
Я вскакиваю от резкого звука в голове, который издаёт мой будильник. Осмотревшись вокруг и убедившись, что это был всего-навсего плохой сон, и то, что я нахожусь в своей комнате, а не на пустующей трассе с горящим автомобилем, глубоко выдыхаю:
– Сон…
Я сижу на краю кровати и смотрю в одну точку. Перед глазами до сих пор этот кошмар, но я стараюсь его развеять. Часы показывают 6:23, а дома уже никого нет, кроме меня самой. Вчерашний день и его произошедшее оставляют за собой мысли, что это был очередной бред моих мыслей, который стоит забыть. На какую-то долю секунды, так оно и показалось.
Я вздрагиваю от следующего сигнала. Что-то зазвенело у меня под подушкой. Я засовываю руку и достаю оттуда ту штуку, что дали мне вчера в "ВСС". Маленький мониторчик, похожий чем-то на смартфон, не имеющий ни единой кнопки. Загорелось синее окно, где было написано от номера "2215": "У тебя пять минут. Жду тебя внизу. Стас."
Я смотрела на эту надпись, нахмурившись.
– Пять минут… – проговорила я вслух и повернулась к зеркалу, что находилось на противоположной стене. На меня смотрело светлое, лохматое и сонное существо, не имеющее ни малейшего понятия о предстоящих трудностях впереди.
***
Солнце светит так, что невыносимо слепит глаза. Я щурюсь, выходя из подъезда и вижу блестящий чёрный "Лансер" прямо перед собой. Всё на самом деле. При виде Стаса я становлюсь какой-то неуверенной, и, по пути к машине, слегка спотыкаюсь. Он видит это и начинает улыбаться, а мне хочется провалиться под землю.
– Что смешного? – ворчу я, садясь рядом на сидение.
– Извини, – говорит он и заводит мотор. – Кстати, я удивлён, что ты смогла разобраться с передатчиком.
– А кто сказал, что я разобралась?
Мы выезжаем из дворика, и Стас произносит:
– Готова принять реальный мир?
– Нет, мне вчера хватило. До сих пор голова пухнет от всего. – я вздыхаю. – Давай по-порядку – Объясни мне как этим пользоваться, для начала. – я показываю ему передатчик. – И зачем мне это?
– Устройство наилегчайшей установки. Действует только в руках того человека, которому оно принадлежит. Начинает действовать от определённого отпечатка пальца, который туда запрограммировали. В данном случае твой.
У меня округляются глаза.
– Это невозможно. У вас нет моих отпечатков чтобы закладывать их в программы.
– Вчера, когда ты убегала от Владимира, уронила свой телефон. Он подобрал его, и перед тем, как отдать тебе, снял с него отпечатки твоих пальцев, перевёл в базу по сети в архив, и «вуаля»! Их ввели в программу и создали твой личный передатчик информации.
Я смотрю на свои руки, а Стас продолжает заливать:
– Стоит только нажать на нижний правый угол, экран загорится. Сбоку появляется таблица с цифрами. Это номера других передатчиков, которые находятся у каждого агента. Можно отправить письменное сообщение, голосовое и видео- звонок. Можно совершать прямой звонок и непрямой – на твоё усмотрение. Прямой – это прямая трансляция, непрямой – запись.
– Клавиши, – произнесла я.
– Сбоку экрана. Проводишь пальцем.
Я действием повторила то, что сказал парень. Сбоку вывелась панель с клавишами набора букв.
– Почти как телефон, только с новейшими задачами. Нет ограничений в функциях. Здесь так же есть словарь всех языков, которые только существуют. Ты с лёгкостью можешь общаться с человеком, не зная его языка. Говоришь что-то, а передатчик обрабатывает информацию на нужный язык и отправляет нужному человеку, и наоборот. Но тебе это врятли потребуется. Это я так… Все цифры запомнить невозможно, поэтому, когда тебе кто-то отправляет сообщение, внизу появляется подпись того, кто тебе его прислал. Ясно?
– Зачем они нужны?
– Как ты помнишь, нам нельзя пользоваться мобильной связью.
Я чувствую себя наиглупейшим созданием в мире.
– Почему? – спрашиваю я.
– Все сим-карты регистрируются на паспорта людей, их разговоры прослушивают, и можно определить по звонку: кто такой? Где проживает? И чем дышит. Человеку всё равно, потому, что он является как бы частью общества, и это ему необходимо – связь, общение, всё друг про друга знать. Они живут прямо на блюдце друг у друга, и у всех операторов, что их обслуживают. – Стас говорил так, будто давно отрепетировал этот текст. – Нас же здесь, в вашем мире не существует, потому, что Хамелеоны отделены от всех и живут совершенно другой жизнью.