Я не жертва

Димка засмеялся, с какой-то детской обидой и злостью ответил:

– А ты думала, муженек с того света вернулся? Как была дурой, так ею и осталась.

– Но зачем?

Смотрела на него, и не узнавала. Это мой Димка, мой друг и товарищ. Спаситель и первый помощник. Моя институтская жилетка и вечная поддержка. Это ему я рассказывала все о своей никчемной жизни, его посвящала в свои переживания и несчастья.

– За надом. Дура ты, Янка, ничего дальше своего носа не видишь. Ах какая я бедненькая и несчастная, пожалейте меня, меня муж бьет. Ой-ой-ой, он меня не так трахает, надо по-другому. Ай-ай-ай, меня и отчим драл. Только вот когда ты все это мне рассказывала, то даже не представляешь, какой кайф я получал, слушая твои истории. Как часто я представлял себя на месте твоего имбецила-мужа. Как страстно я желала делать с тобой все то же, что делал он. Ооо…

– Придурок!

Плюнула ему прямо в лицо. В глаз. Понимаю, что не в моем положении злить извращенца, но не удержалась. Димка засмеялся и вместо того, чтобы снова ударить меня, рукавом вытер глаз и слез с кровати. Подвинул стул, перевернул и уселся на него, уперевшись о спинку руками.

– А знаешь, я почему-то думал, что все будет по-другому.

– Да? – нашла в себе силы ухмыльнуться, – ты думал, что я с радостью дам себя отыметь? Но тогда я вынуждена тебя огорчить – ты идиот, Дима. Я никогда тебя не хотела и хотеть не буду. И бояться тоже не буду. Пошел к черту, ублюдок!

Он засмеялся, но по глазам, взгляду было видно, что мои слова задели его.

– Это мы еще посмотрим. И знаешь, я не буду принуждать тебя к сексу со мной. Ты сама его попросишь. Будешь умолять, чтобы я взял тебя за стакан воды. А я еще поломаюсь.

– Димка, я не могу понять, что с тобой произошло? Ты же был нормальным парнем…

– Не был! – заорал он, – вернее был до встречи с тобой. Но как только увидел тебя, сразу же понял, что ты моя. Моя! Только ты смотрела на меня как на ничтожество. Ты! Ненавижу тебя, я ненавижу тебя!!! Ненавижу!!! Дура. Дрянь. Шлюха!

Димка подскочил и принялся что есть силы давать мне затрещины и оплеухи. Тут пришло запоздалое понимание – да он же сумасшедший. Но почему я раньше этого не замечала? Почему не обращала внимания на его взгляды?

Вдоволь нахлеставшись и, едва успокоившись, Димка снова опустился на стул и сочувственно посмотрел на меня.

– Я бы отпустил тебя, любимая, но не могу. Правда, не могу. Нам судьбой предначертано быть вместе. Ты потом поймешь.

– Это ты писал мне все это время? Смс – твоя работа? Но зачем?

– Ооо, это такая игра, где я твой хозяин, а ты как мышка в клетке, бегаешь, все что-то рыпаешься, пытаешься, но итог все равно закономерен. Разве ты еще не поняла? Тебе навсегда суждено быть мышкой в клетке.

Идиот!

– И не было никакого избиения? К тебе никто не приходил, да?

– Представь себе, да, – он улыбнулся так мягко, словно тот самый Димка, которого я когда-то знала. Тот милый, безобидный очкарик, так внимательно и сочувственно слушавший мои душевные излияния.

– Все равно не понимаю, зачем такие сложности? Ну признался бы мне в своих чувствах и дело с концом. Вдруг я ответила бы тебе взаимностью?

– За идиота меня держишь? – снова заорал он, подскочив со стула, – ни хрена! Ты такая королева, что и не посмотрела бы на меня.

Подумала, что скорее всего он прав. Но разве в этом была моя вина? Да я ни на кого не смотрела в те времена. Все, что я хотела – свободу. Свободу и спокойствия. Какая на фиг любовь? Я жить хотела, просто жить нормально.

– А теперь, мышка, тебе некуда бежать. Даже если ты вдруг сбежишь, тебя найдут менты. Я-то точно знаю, кто убил твоего муженька, – мерзко захихикал бывший друг.

– Но почему сейчас? Почему не раньше? Два года ты гонял меня по необъятной Родине и не делал попыток сблизиться. Почему ты приехал теперь?

Димка нехотя ответил:

– Этот объявился. Мне вначале интересно стало посмотреть, как сложится игра. Но потом подумал, что, если он вдруг захочет тебя пришить? А я так и не познал, что это такое – любить мышку. Скажу тебе, если честно, это очень круто быть кукловодом.

– Один такой кукловод уже плохо кончил, имей ввиду…

– Ничего-ничего, язви сколько хочешь, милая. Полежи пока здесь, пару-тройку дней. Место гиблое, дом давно заброшен, хоть оборись. Когда приеду к тебе в следующий раз, ты будешь на все готова, еще и умолять станешь. Без еды еще можно как-то протянуть, а вот без воды туго тебе придется. Мне, если честно, даже жалко тебя немного. Но я же не насильник… мне нужно все по обоюдному желанию.

***

Ночь была длинной. Самой длинной из всех, что я когда-либо переживала. Лай собак за окнами, давящая тишина, отчего каждый шорох казался чем-то особенно ужасным, и слова Димки о том, что дом заброшен. А если бездомные заберутся сюда и увидят меня тут?

Некстати вспомнился недавно просмотренный фильм, где муж главной героини так же пристегнул ее к кровати в надежде на сексуальную игру и умер в процессе. Там тоже несчастная испытала весь спектр эмоции и ужаса, когда собака поедала хладный труп мужа, и страшный маньяк терпеливо дожидался ее смерти.

Ой мамочки… так, вспоминай, мышка, как она сняла наручники?

Разбила стакан и стеклом разрезала кожу, чтобы они хорошо скользили. Блин. Я пока не готова к такому. Это невозможно, нет. Точно нет. Тем более, что у той дамочки не было никаких шансов, что кто-то найдет ее, а у меня есть. Да вон тот же Димка придет. Придет же, да?

Руки сильно отекли и онемели. Я, почти не чувствуя их, принялась сжимать и разжимать пальцы – не хотелось бы лишиться их, ох как не хотелось бы. Так и сидела в кровати, то и дело сползая, так хотелось спать. И все же, спустя несколько часов, когда за окном совсем стемнело, я, несмотря на все потрясения, уснула. Организм требовал свое – он устал и хотел спать.

Проснулась от ярких солнечных лучей, проникающих сквозь грязное стекло окна. Лучик светил прямо в лицо, я поморщилась и открыла глаза. Не сразу поняла, что в комнате кто-то есть. Руки мои лежали на груди, и я даже вскрикнула от неожиданности. Неужели Димка вернулся и пожалел меня?