Я не жертва

Осознание, что меня ищет еще кто-то, кроме тех, что уже пытались похитить, не давало покоя, подгоняя как можно скорее уносить ноги из этого города, из новой, казалось бы, уже налаженной, жизни. Одно успокаивало, все заработанное я ношу с собой, получая деньги непосредственно в день выполнения заказа. И искать меня тоже особенно не будут. Ну подумают, что я просто не хочу больше брать новости, мало ли таких внештатников. Журналисты народ вольный, сегодня здесь, завтра там. 

Утром проводила Сергея на работу, бросив на него последний, прощальный взгляд. Теперь, когда я знала кто он, бежать было проще.

Как-будто бы...

Хотя кому я вру?! На самом деле это осознание еще больше выбивало из колеи. Ночью я, наконец-то, соизволила посмотреть его документы, пока спал. Сомнений больше не осталось – нужно уносить ноги и как можно скорее, потому что дальше будет только хуже.

Хотя куда уже?! Очередное предательство настигло неожиданно и со свистом. Как подножка, или даже как острый нож в спину. Но я сильная мышка, я не жертва. Все можно пережить, даже это. В конце концов со мной и похуже вещи случались, что мне обман любимого мужчины?..

В последний раз обвела взглядом жилище, ставшее моим временным и таким приятным убежищем от всех бед, и на глаза сами собой навернулись слезы. Так, мышка, не смей плакать, не смей!

Полчаса ревела белугой, прекрасно осознавая, что теряю драгоценное время. Но остановиться все равно не могла.

Наконец, взяв себя в руки, закинула сумку на плечо, оставила на столе папку, из-за которой он и был здесь, рулон с постером и, не оглядываясь, вышла за дверь. Соблазн остаться, поговорить, был слишком велик. Еще немного, и я могла бы сдаться...

***

Куда идти? Зачем вообще куда-то идти? Может хватит уже бегать, мышка? Сколько можно изображать из себя быстроногую лань, когда ты еле ходящая ослица?!

– Куда ты бежишь, дурочка? Папочка все равно тебя поймает! – слышался в голове голос отчима, и я все больше была склонна с ним согласиться.

Кто я в этом мире? Пустышка. Тень. Меня нет, и никто не знает, куда и когда я исчезла. Может я превратилась в неё, в эту тень тогда, восемь лет назад, под песню битлов в комнате с розовыми шторами?

Неожиданно для себя тихонько запела:

Вчера

все мои проблемы казались такими далёкими,

Теперь же кажется, будто они здесь навсегда.

Ах, я верю во вчерашний день...

Вдруг 

я заметил, что уже не такой, каким был

Надо мною нависла какая-то тень.

Ах, вчерашний день внезапно отдалился.

(Перевод песни The Beatles,  - Yesterday)

Когда рядом притормозила черная машина без номеров, я даже не пыталась бежать. Не хочу больше бегать, пусть все поскорее закончится, сил вести двойную жизнь не осталось совсем. Выдохлась мышка, сдохла...

***

Те же ребята, тот же вонючий салон. Снова лежу на полу, уже не рыпаясь. Второй такой шанс сбежать боги мне вряд ли предоставят, а это означает, что сегодня я точно все узнаю. Честно говоря, любопытство к этому времени достигло таких масштабов, что где-то глубоко внутри я уже и сама желала встретиться с телефонным террористом, чтобы понять кто и зачем ведет за мной охоту.

Предположений масса, но все не выдерживают никакой критики. Воронцов мертв, в этом не может быть и доли сомнений. Когда я обливала его бензином, он совершенно точно был трупом. Полиция вряд ли будет применять такие методы, как запугивание сообщениями – глупость какая-то.

Родственники той девушки? Партнеры Воронцова? Алик? Все эти люди вполне могли бы выследить меня, вопрос только – зачем? Месть? Документы? Но, на мой взгляд, по-настоящему эти бумаги могли быть интересны только одному человеку – и он их уже получил.

Сергей… – это именно он, тот человек, к которому Воронцов собирался заслать меня. И если бы все пошло по его плану, то любовницей Сергея я могла стать еще тогда, два года назад.

Та сумка, что Илья взял с собой в домик у озера – в ней был компромат на некоего Переверзина Сергея Юрьевича – владельца компании «Юнона И». Куча бумаг с какими-то цифрами, понятные только бухгалтеру. Фотографии незнакомых мне мужчин. Несколько фото, сделанные явно скрыто, где опять же незнакомые мне мужчины что-то передавали другим. Какие-то свертки. Лица. Много лиц, которые ничего мне не говорили. То есть для меня эти бумаги не представляли никакой ценности. Сергей знал о них, если охотился за мной целых два года. Сделал все, чтобы найти меня. Видимо именно он приходил тогда к Димке.

Обида, злость, непонимание… ничего это не было. Я получила все, что заслуживала. Я не жертва – я убийца. И не важно почему и как, это не снимает с меня вины. Я хотела убить мужа, и сделала это. Никто не мешал мне ударить его легче, и не пять раз, а один… Сергей – моя личная расплата. Я не знаю кто он, и что сделал такого, что потратил на поиски компромата на самого себя два года, но одно знаю точно – я все равно его люблю. Он – лучшее, что случилось со ной за всю жизнь. И я очень надеюсь, что этот мужчина спал со мной, не испытывая брезгливости и отвращения. Надеюсь, что хоть немного, хотя бы совсем капельку, но ему было хорошо.

Когда я начинала новую жизнь, вдали от дома, у меня было приличное количество наличных, чтобы не пропасть в незнакомом месте. По крайней мере на первое время. Воронцов денег не считал, да и кое-что мне удалось отложить, все-таки я заранее готовилась к побегу. Хотя и не представляла, как смогу осуществить это. Все вышло само, жизнь не дала мне выбора и теперь я пожинала плоды собственных ошибок.

Первую ошибку я совершила давно. Восемь лет назад. Когда никому не рассказала про отчима. А ведь уже тогда все могло сложится иначе. Понимаю, что сейчас мои самобичевания выглядит жалко и смешно, и что они никому не нужны и даже мне самой, и все же… много раз я моделировала ситуацию, а что если бы, а как было бы… Но скорее всего все было бы еще прозаичней: маму могли бы лишить родительских прав за то, что она не справилась с обязанностями, отчима посадили, и она, еще тогда не пережив предательства, выбросилась бы из окна. Нас с Юлькой отправили бы в детский дом, и вся последующая жизнь вряд ли бы была сильно слаще настоящей.