Страница 16 из 24
Приходить в себя после комы сложно и порой создавалось впечатление, что тело мне больше не принадлежало, но еще хуже становилось от тех мыслей, которые каждый день рвали мое сознание.
Я все думала о Фелисе. В последние годы мы уже не были близки так же, как прежде и за то время, которое она провела в университете Милана, я свыклась с мыслью, что мы не всегда будем рядом друг с другом. Жизненные пути нас разведут. Но как принять ту мысль, что ее вообще больше нет? Я углублялась в эти размышления, а потом отталкивала их от себя.
Я так же думала над тем, как теперь жить мне и маме, но тут все было не менее сложно. Ни одной нормальной идеи. Сама мысль о том, что я, Ромола, теперь мертва для всех, сбивала с ног.
В итоге, за время реабилитации, просто для того, чтобы не сойти с ума, я зацикливалась на том, что меня разгрызало изнутри. А именно – злость. Меня жгло от ярости при мысли, что где-то безнаказанно ходил человек, который довел Фелису до такого состояния и больше всего на свете я хотела, чтобы его настигла участь похуже той, которую получила моя сестра.
В итоге, все следующее время я только об этом думала и на этих мыслях концентрировалась. Как же невыносимо сильно мне хотелось раздавить и уничтожить этого человека. Это стало моим стимулом к скорейшему выздоровлению.
- Молодец, Фелиса. Вижу, что ты быстро приходишь в себя, - похвалил меня Джакомо, мой лечащий врач.
На тот момент мне уже сняли гипс с ног и я стала понемногу ходить. С рукой у меня не было никаких проблем. Переломы на ней уже давно заросли и перестали ныть, а вот делать даже небольшие шаги сразу было больно.
- Это нормально, Фелиса. Еще какое-то время ноги будут болеть, - успокаивал меня Джакомо, когда видел, как я кривилась в очередной раз разминая ноги. Он вообще много чего говорил, а я молча кивала и запоминала все его слова, поскольку намеревалась уже вскоре покинуть больницу.
Мы с мамой понимали, что нам следовало уехать из Бергамо. Хотя бы на время нужно было покинуть этот город.
- Ромола, ты не хочешь поехать в Дзоньо? – предложила мама. Сейчас она единственная, кто называл меня Ромолой. Никогда не думала, что будет настолько приятно просто слышать свое имя.
- Да, хороший вариант, - я не стала уточнять, что это вообще единственное место, в которое мы могли поехать.
В Дзоньо жила Литиция, старшая сестра мамы. Она пару раз приезжала в Бергамо, пока я была в коме и мама рассказала ей о нашей ситуации, на что Литиция предложила свою помощь. То есть, несмотря на то, что женщина жила небогато, она предлагала нам пожить у нее.
Так и было решено, что при первой возможности мы уедем в Дзоньо. Правда, я не говорила маме, что на будущее у меня были планы, которые она бы точно не одобрила.
***
Слишком быстро закончился август и наступил сентябрь. К этому времени мама перевезла те немногочисленные вещи, что у нас остались в Дзоньо и восстановила свои документы. Поэтому, несмотря на то, что я все еще была слабой, в Бергамо мы больше задерживаться не стали и сразу же переехали к Литицие.
Я так и не смогла заставить себя навестить могилу Фелисы. Но, когда мы уже были в Дзоньо я все же спросила у мамы, как именно похоронили сестру.
- Один человек помог деньгами. Он все оплатил, - последовал уклончивый ответ.
Мама еще что-то пробормотала насчет того, что не особо хотела принимать эти деньги, но на мои вопросы, касательного того, кто же оплатил, по сути, мои похороны, она больше отвечать не стала.
***
Закончился сентябрь и наступил октябрь.
У Литиии был свой дом и приличное количество скота, благодаря чему, со временем, мама понемногу начала приходить в себя. Тут некогда унывать. Дела, дела и еще раз дела.
Я тоже была приобщена к огороду и, возможно, именно благодаря уходу за виноградниками я стала себя лучше чувствовать. Уже не жаркое, но теплое солнце и не слишком тяжелая физическая работа. Жизнь в этой комунне дала мне возможность окончательно восстановиться.
После этого пришло время браться за то, что я эти месяцы планировала.
***
Помню, как впервые после того случая с пожаром зашла в соцсеть. Раньше я этого избегала, ведь не хотела, чтобы мне хоть что-то напоминало о прошлой жизни и подругах, по которых я, естественно, скучала. Но тогда мне требовалась соцсеть для дела.
Я создала новую страницу, которая будто бы принадлежала одному очень горячему парню и под этой вымышленной личностью написала своей подруге Альде. Она уже закончила университет в Милане, но девушка должна была знать кто именно издевался над Фелисой. Об этом я и хотела спросить. Правда, я начала разговор издалека, чтобы не выдать своего явного интереса и вот, когда тема коснулась Фелисы, я получила такой ответ:
«Да над Фелисой издевались все кому не лень».
Я нахмурилась и задала следующий вопрос:
«Почему? С чего все началось?»
Следующее сообщение Альды меня поразило:
«Просто она ненормальная. Вечно выглядела так, словно за ней вот-вот должна была прийти инквизиция. Ни с кем не разговаривала, но, при этом, без перестану бегала за одном парнем. Писала ему письма с признаниями в любви и преследовала его. Слышала, что она ему еще и с разных номеров по ночам звонила. Плюс, этот парень очень популярен у нас в университете, поэтому его поклонницы не были рады такой сумасшедшей фанатке».
Я несколько раз перечитала сообщение и вообще не поверила в то, что Фелиса могла нечто такое делать. Ладно, ее отстраненность от других студентов мне не показалась странной. Сестра с детства была стеснительной и тяжело сходилась с людьми. Но вот, чтобы она бегала за каким-то парнем… Вообще немыслимо.