Страница 14 из 24
- У тебя выбора нет. Винченсо тебя все равно найдет. Не придешь к нему сама – тебя приведут.
Я попыталась выведать у Батисты почему Медичи так себя вел и чем именно я его настолько сильно разозлила, но парень, как всегда, был не разговорчив и на мои вопросы не ответил. Он лишь сказал, чтобы я не шла домой и не пыталась прятаться у подруг. Их будут проверять в первую очередь.
***
Постепенно я все яснее стала ощущать паршивость ситуации, в которой оказалась. Медичи точно сошел с ума. Иного объяснения тому, что он делал, я найти не смогла. Мне уже стало казаться, что этот придурок объявил на меня охоту и его люди уже обыскивали весь Бергамо.
Телефон я выключила и спряталась там, где искать меня никто не подумал бы, ведь это казалось сущей банальностью. Я пошла в круглосуточный маркет, в котором работала и попросила администратора приютить меня на пару дней. При этом, мне пришлось соврать женщине о том, что из-за долга на меня охотились бандиты. В принципе, почти это и происходило.
Донна Герра, администратор нашего маркета, тогда смерила меня строгим взглядом, но разрешила на время занять подсобку. Там как раз стоял старый диван, на котором отдыхали те, кто приходил в ночную смену.
Конечно, люди Медичи приходили и ко мне на работу, но донна меня не выдала, а они и не настаивали на обыске. Наверное, посчитали, что я не такая дура, чтобы прятаться в столь очевидном месте.
Так прошло два дня. Я старалась помогать на складе, чтобы не быть полной обузой и все думала о том, что мне сказал Батиста, но с каждым разом убеждалась в том, что сама к Медичи не пойду. Но, в тот же момент, я не понимала, как можно было с ним бороться. В итоге, за эти дни я извела себя размышления и, как оказалось, уже вскоре проблем у меня прибавилось.
Убегая от Медичи, я упала с лестницы и сразу подумала, что все обошлось, но, позже, когда адреналин прошел, я ощутила тупую боль во всем теле. Особенно плохо было с левой ногой, левым предплечьем и пальцами на правой руке – они со временем очень сильно напухли и вообще не сгибались.
Я пила очень много обезболивающих таблеток, но со временем боль стала невыносимой. Тогда я решила все же записаться к врачу, ведь, когда я смотрела на правую руку, все больше убеждалась в том, что навряд это просто ушиб.
Попросив у донны телефон, я позвонила Фелисе, после чего попросила ее взять страховку с другими документами и принести их в парк Турани Редона. Я постаралась привести себя в порядок и постоянно прятала правую ладонь в кармане, ведь не хотела, чтобы Фелиса поняла, что со мной не все хорошо. Правда, раз я просила ее страховку, вывод напрашивался сам по себе.
- Не говори маме, что я просила принести страховку, - попросила я у сестры. С мамой я созванивалась с телефона донны и все время врала, что жила у подруги. – Я вчера опять ходила в клуб и подвернула там ногу. Если мама узнает, будет ругаться. Ты же знаешь, она всегда говорит, что я неуклюжая.
- Хорошо, - Фелиса кивнула и других вопросов задавать не стала. Я сама тогда была взвинченной и еле сдерживала себя, чтобы не оглянуться по сторонам. Из-за Винченсо я становилась параноиком, поэтому не заметила странностей в поведении своей сестры. Только позже, вспоминая эту нашу встречу я понимала, что Фелиса была еще более отстраненной и будто бы испуганной. Еще и обняла меня перед тем как уйти и дала шоколадку.
- Держи. Я купила, но сама есть не хочу, - сказала сестра, после чего развернулась и быстрым шагом пошла прочь.
Я не очень любила шоколад, но отказываться от подарка своей сестры не стала. Вместо этого я поплелась к больнице и, как оказалось, у меня действительно было сломано три пальца. Мне сразу наложили гипс и радовало меня в то мгновение только то, что больше переломов врачи не заметили. Зато, ушибов было много.
Помню, что вышла из больницы и поплелась обратно в маркет. В автобусе я ощутила голод и вспомнила про ту шоколадку. Выбора в еде у меня не было, поэтому я сорвала бумажную обертку и около фольги заметила свернутый лист. Я его развернула и увидела строки, написанные почерком Фелисы:
«Ромола, прости. Я должна была послушаться тебя и не поступать в университет Милана. Я не знала, что такой человек может существовать. Он мне казался другим, а сейчас мне страшно даже имя его слышать. Я не выдерживаю. По сравнению с ним я такая слабая. Я вернулась домой, но не могу забыть о том, что со мной было. Я не хочу оправдываться и я не хочу мучить вас. Я не хочу жить».
На некоторое время я забыла, как дышать, но все продолжала раз за разом перечитывать эти строки. У меня руки дрогнули в голове заиграла паника. Помню, что резко поднялась с сиденья и побежала к выходу, после чего выбежала на первой же остановке. Денег на такси у меня не было, поэтому к своему дому я добиралась с пересадками на автобусах. Нервничала, мысленно материлась и готовила слова, которыми отругаю Фелису за эту ее записку и, в особенности, за последние слова. Но тогда я еще не знала, что уже поздно. Не просто так сестра дала мне именно шоколад. Знала, что сразу я его не открою.
Я тогда забежала в подъезд и сразу уловила не сильный, но довольно неприятный запах. На него я внимания не обратила и по лестнице побежала вверх. Бесконечные ступеньки, острая боль в ноге и мое частое дыхание. А потом… Потом был очень громкий хлопок, дым и меня снесло с ног. Что произошло, я так и не поняла, но ощутила невыносимую боль, из-за которой я тут же потеряла сознание.
***
Когда я открыла глаза, сразу поняла, что находилась в больнице. Сознание было затуманенным и я очень плохо соображала, но будто в тумане наблюдала за тем, как около меня сначала возникла одна медсестра и уже вскоре меня окружили врачи. Они что-то делали и постоянно спрашивали о моем самочувствии. Я что-то невнятно отвечала и хмурилась. Я никак не могла понять, почему эти люди называли меня Фелисой, но была слишком слабой, чтобы возразить и сказать, что я Ромола. Все равно, уже вскоре я опять потеряла сознание.