Страница 3 из 78
ГЛАВА 3. Отступник и Лума
— Ты хотела меня видеть, светлейшая и лучезарнейшая? — мягко спросил голос, струящийся, словно темная вода, обволакивающий, лишающий воли…
Леяна, вздрогнувшая при первых его звуках и готовая взорваться возмущением из-за того, что ее напугали, быстро успокоилась. Этот магнетический голос действовал на нее безотказно.
Княгиня медленно повернулась. На галерее ее личных покоев, выходившей в сад, где Леяна пыталась привести в порядок чувства и мысли, она уже была не одна. Да, в глубине души ее раздражала манера Отступника появляться неожиданно, входить не только без зова, но и без предупреждения в ее личные комнаты, но… Во-первых, она не могла на него злиться, потому что он завораживал и успокаивал ее одним своим присутствием, во-вторых, она его боялась, ну а в-третьих, он всегда подслащивал эту горечь, представляя дело так, будто явился он потому, что этого хотела она.
— Жаль, что твой слуга не справился, — продолжил Отступник, а Леяна, как завороженная смотрела туда, где под низко надвинутым капюшоном длинного плаща клубилась дымная тьма.
Конечно, это была лишь иллюзия. На самом деле у Отступника было лицо, самое обычное лицо, возможно, именно это ему в нем и не нравилось. Но еще вероятнее, что он желал быть неузнанным. Лишь немногие точно знали, кем был Отступник прежде, какое имя носил, к какому клану принадлежал. Остальные терялись в догадках. И догадках отнюдь не праздных, так как знакомый или даже родственник, слуга княгини, воин или воон тот незнакомец, идущий мимо, — каждый может оказаться Отступником. Верить можно только самым близким, всю жизнь знакомым, да и то с оглядкой, ведь Отступник — мастер набрасывать личины, а вслух говорить лишь то, что и при княгине повторить не страшно, то есть — ни слова правды…
Леяна пыталась выяснить, кто такой Отступник, но не преуспела. Он дал понять, что знает об этих попытках, и княгиня оставила их. Неважно, кем был он раньше, решила она. Важно, что теперь он служит ей. Так она думала, не осознавая, что сама служит Отступнику, а через него и темному духу Шешхату, а вовсе не наоборот.
— Он просит еще немного времени, — ответила Леяна, помедлив. — Обещает, что все получится.
— Сомневаюсь, — в голосе Отступника послышалась усмешка. — Очень сомневаюсь. Я видел их вчера. Полина и ее так называемый телохранитель связаны куда более тесными и личными узами, чем узы долга. Чего и следовало ожидать, раз он оставил князя и последовал за ней, но тебе присягнуть не спешил. Значит, им руководило не желание сменить клан и двор, а нечто другое…
— Ты думаешь, у них любовная связь?
— Думать надо было раньше, — отрезал Отступник. — Теперь все очевидно, хотя они и пытаются это скрывать. Но от меня не скроешь, — Леяна почти видела, как он самодовольно усмехнулся.
— Ты… видел их? — осторожно уточнила она.
— Да. Набросил личину слуги, это несложно.
Княгиня опустила взгляд, думая о том, сумела бы она отличить слугу от Отступника, накинувшего его личину. На самом деле думать тут было не о чем: конечно, не сумела бы, но признавать это не хотелось.
— Получить от этой иномирянки приплод в ближайшее время не выйдет… — задумчиво продолжил Отступник. Только с енотом можно было надеяться на быстрое наступление беременности. А ее дружок… Он, похоже, не медведь…
— Вот как? — удивилась Леяна.
— Он совсем не похож на медведя. Вряд ли это его единственная или хотя бы основная ипостась. Видно, что он хищник. Медведи… шире в кости и двигаются по-другому.
— Неужели он многоипостасный? Лин?
— Вероятно. Точнее смогу сказать, когда мы посадим их в клетки и как следует изучим… этот вопрос. И не только этот… Жаль. Я хотел получить от землянки ребенка естественным путем… Но ничего не поделаешь. Впрочем, остаются другие методы, можно попробовать одурманить ее, или… испробовать кое-что другое… И все равно это займет слишком много времени. — Отступник недовольно поежился. — Быстрая какая. Только попала сюда, и уже нашла себе любовника. Ладно. У меня много планов. И все трое мне пригодятся. Хотя волчица… — это неинтересно. Ее можешь забрать себе. А этих двоих заберу я.
— Хорошо, — Леяна безразлично пожала плечами. — Когда?
— Сейчас мне нужно еще кое-что подготовить. Думаю, сегодня вечером.
— Только приходи за ними сам. Мои слуги… им ничего нельзя доверить. Они упустили мальчишку, — глаза княгини сверкнули при воспоминании о недавней неудаче.
— Упустили… того самого? — Отступник сжал руки в кулаки и сделал шаг вперед, так что княгиня невольно попятилась. — Надо было давно отдать его мне.
— Но… почему он тебя так заботит, не понимаю? — недовольно протянула Леяна. — Да, он сильный оборотень, но не настолько, чтобы…
— Не настолько, чтобы сместить тебя? — холодный смешок послышался в голосе мага. — Да, возможно. А видеть дальше, чем на один ход, ваше светлейшество не способно… — прошипел он, резко развернулся и вышел, оставив возмущенную его поведением княгиню приходить в себя, а также с тревогой размышлять над его словами.
Лума, пожилая чуть полноватая женщина с добрым круглым лицом, сидела у себя в комнате, вся дрожа. Она сжимала в руке маленький камешек — парный к тому, который вставила недавно в драгоценный гребень княгини. Камни-братья, редкий и ценный артефакт, если владеешь одним из них, то можешь слышать то, что происходит рядом со вторым.
Лума когда-то училась у самого Восточного мастера. Он приходил в их клан во времена ее юности, клан заплатил ему, чтобы выбрал самого талантливого ученика и научил делать несложные, но полезные, нужные в повседневной жизни амулеты, обереги и тому подобное, чаровать камни и кристаллы.
Поначалу мастер учил Луму вполне обычным вещам: делать простенькие обереги для ребятишек, сказочные камни, которые успокаивают детей и навевают им сладкие сны, прогоняя кошмары, сигналки, подающие знак, если с ребенком что-то случилось. Собственно они являлись простейшими прототипами камней-братьев. Но последние очень сложны, и Лума лишь недавно сумела создать идеально работающие и при этом не имеющие выраженного магического фона камни.
Это было очень важно. Если Отступник что-то заметит… Страх долгое время останавливал Луму. Однако Отступник не всеведущ, он лишен значительной доли сил шамана, но, разумеется, все равно очень опасен.
А потом мастер начал учить юную зайчиху куда более серьезным вещам. Луме все было интересно, хотя она и не понимала, зачем ей это. Но любопытство побуждало осваивать все новые и новые знания и приемы. Однако в конце концов Лума все же спросила мастера, почему он учит ее всему этому, обучает так, будто готовит себе преемницу.
— Нет, девочка, — рассмеялся старик с молодыми голубыми глазами на смуглом лице. — Нет, не преемницу. Ты будешь кем-то другим… кем-то нужным. Не скоро… но будешь. Так сказала мне Великая Шаманка Востока и отправила сюда, учить тебя. Когда-нибудь это понадобится. Но еще нескоро. Больше ни о чем не спрашивай, я и сам не знаю.
Эти слова поразили Луму, но время шло, проходили годы и десятилетия, она успела их забыть, но не забыла того, чему научил мастер. И вот, на стрости лет, пригодилось…
Лишь спустя многие годы Лума осознала, что Восточный мастер открывал молодой любознательной зайчихе такие секреты, которыми ни мастера, ни шаманки обычно не делятся ни с кем, кроме доверенных учеников. Наверное, Великая Шаманка уже тогда что-то такое видела в будущем… Знала, что придет время, когда эти знания потребуются для помощи многим. И уже не от ночных кошмаров придется защищать вчерашних и нынешних детей, а от куда более страшных — дневных.
Было страшно, очень страшно, но она вспомнила те слова мастера и поняла, что ждать больше нечего. И так слишком много времени она потеряла, потому что не хотела верить в то, что все действительно так плохо, что милой девочки Леяны давным-давно нет, ее место заняла жестокая и безжалостная женщина.