Страница 5 из 10
— Просто у бывшего Магистра было больше опыта в этом деле, — сказал Мариус, — и, судя по всему, он не спешил делиться секретами с королем.
— Теперь в этом вообще нет нужды, — Флодрет махнул рукой, — по-хорошему, нам всем следует заняться теми магами, которые появились в результате… всего этого. Нужно их обучить, в конце концов, обеспечить жалованьем, приличным жалованьем. Поставить на довольствие тех, что послабее. Коль скоро нам неизвестно, чего ждать из земель за Пеленой, могут пригодиться все.
— Простите, Ваше Величество, я всегда считал, что лучшая защита — это нападение, — проскрежетал Фаэр.
— Да что вам спокойно не сидится-то? Я же сказал уже, Фаэр, что война — это последнее, на что я пойду.
— Но золото…
— Оно никуда не денется, — в голосе короля вновь угрожающе звякнул металл, — я уже говорил, что не собираюсь воевать. Земли Порядка самодостаточны, здесь есть все, что нужно для спокойной жизни.
— А если они нападут первыми?
Флодрет пожал плечами.
— Этого никто не может предсказать. И, что уж там… Было бы очень неплохо иметь на руках каких-нибудь ценных заложников, что ли. Залог мира, да. Но у нас их пока нет, а где взять — не знаю. Поэтому мы возьмем на вооружение выжидательную тактику. А если они сами захотят прийти и обсудить — то я буду только рад. Полагаю, переговоры — лучший способ прийти к взаимовыгодному соглашению.
Фаэр снова занял свое место и уставился куда-то себе под ноги. Было видно, что он недоволен, и было видно, что вот этот-то субъект с удовольствием бы организовал вторжение в земли за Пеленой, но… Против королевского слова не очень-то попрешь.
— Магистр Эльдор, — негромко произнес король, — я очень рассчитываю, что вы отрядите в приграничные земли по меньшей мере половину имеющихся стражей. Лучше им быть там, чем в Эрифрее.
— Как сочтете нужным, ваше величество, — тут возразить было нечего.
Лишний маг на линии соприкосновения не помешает.
Потому что — король прав — никто не знает, что там на уме у Сантора.
И какой-нибудь ценный заложник не помешал бы.
Выглядит все это, конечно, грязно и мерзко, и как-то недостойно, но… Если выбирать между тем, чтоб остаться чистеньким, и жизнями простых людей… Увы. Умом Мариус понимал, что придется выбрать второе.
Потом слово взяла Энола Дампи. Она выудила один из своих свитков, расстелила по столу, и принялась рассказывать о том, какими способами можно построить защиту на основе артефактов. Мариус слушал в пол-уха, про себя изумляясь уровню подготовки этой самой Энолы, и одновременно думая, думая…
Он думал про Авельрона.
И о том, что отпускать его нельзя. Во-первых, не до конца ясно, что представляет собой брат Алайны в магическом плане. Он ведь был рядом, когда Магистр плеснул во все стороны непомерно тяжелой волной чистой магии. Если у Авельрона были зачатки резерва, то и резерв мог реализоваться изрядный. К тому же, Авельрон был крагхом, не человеком. Кто знает, а вдруг крагхи обрели какие-то отличные от людских магов способности?
Ну, и во-вторых… К несчастью, Авельрону не повезло родиться сыном Сантора. И заложник из него получался просто идеальный. Вряд ли Сантор будет им жертвовать.
Но это было грязно и мерзко, держать в плену Авельрона. Опять же, Алайна спросит. Придется объяснять про магию. И про собственные странные ощущения в присутствии ее брата.
"Я его отпущу, — все-таки решил Мариус, — надо просто убедиться, что Авельрон неопасен. И что Сантор не собирается идти войной на земли Порядка, хотя у тех, кто были крагхами, отношения с людьми могут совсем не заладиться. Но Авельрона нужно отпустить, потому что, если говорить о заложниках, тогда и Алька… она ведь тоже дочь Сантора. Хорошо, что об этом никто не знает".
И, приняв такое решение, даже вздохнул с облегчением.
Все-таки заложник — это совсем подло.
В это время Дампи завершила свой доклад, король, не скрывая, зевнул.
— Ваше величество, — сказал Мариус, — мне кажется единственно правильным шагом отправить послов в земли за Пеленой с предложением провести переговоры. Мы можем сколько угодно здесь сидеть и гадать, что там на уме у тех… Но можем и спросить, чего они хотят.
— Это будет сделано в ближайшее время, — Флодрет рассеянно теребил край свитка, и было видно, что доклад ниаты Дампи его едва не усыпил.
— Хорошо, — Мариус кивнул, — я не думаю, что они нападут, ваше величество. У них сейчас полно своих забот. Они лишились крыльев, а это меняет все. Вообще все.
— Мы по-прежнему не знаем, живы ли твари роя, — пробурчал Фаэр.
— Послы, это все выяснят послы, — Флодрет еще раз зевнул, — я предлагаю завершить совет. По вопросам магии в землях Порядка мы прошлись, вопросы артефакторики обсудили.
В этот миг в дверь осторожно постучали. Фаэр поднялся, открыл. В дверь просунулся человечек в темно-зеленом мундире королевской охраны, что-то передал Фаэру, обменялся с ним парой фраз и ушел. А когда Фаэр повернулся, Мариус понял, что тот весьма доволен.
Впрочем, выражение довольства тут же сошло с физиономии Фаэра, уступая место тревоге.
— Ваше величество, — воскликнул он, — только что… То, чего я боялся. Донесение. Они напали первыми.
ГЛАВА 2. Переезд
Оставшись одна в голубой гостиной, Алька обессиленно опустилась на край дивана. Тот страх, что двумя часами раньше щекотал едва заметно, теперь ворочался в груди беспокойной колючей личинкой. От дурного предчувствия пересохло во рту, как будто что-то совсем нехорошее должно вот-вот произойти. Но ведь… Мариус не даст их в обиду, их обоих?
Она принялась механически расстегивать шубку, все же во дворце было натоплено, потом сняла ее и аккуратно положила на подлокотник дивана. Снова уселась. Разгладила подол платья. Вспомнила, как покупали его, и как она ненавидела Мариуса за то, что заставляет терпеть эту боль, раз за разом разворачивая к той, прошлой жизни, до того, как приор Надзора поставил печать. Она-то ненавидела, а он взял — и изменил весь мир, к добру ли, к худу ли… Алька вздохнула и принялась от нечего делать разглядывать комнату.
Пока что она была совершенно одна, стража осталась по ту сторону дверей. Пить хотелось жутко, но воды не было. Правда, в серебряной вазе красовалась кисть винограда — спелая, нежно-зеленая, и Алька отщипнула ягоду. Вкус оказался почти божественным, она даже зажмурилась, когда на язык брызнул сок. Потом взяла еще ягоду. Может быть, все как-нибудь обойдется, а страхи — это всего лишь глупые страхи?
Она поднялась, обошла комнату. Под одним из окон, на пуфике, внезапно обнаружился альбом с акварелями, и Алька уж собралась взять его и полистать, поскольку сама рисовала, да и вообще, была к картинам неравнодушна, но тут одна из дверей распахнулась, и на пол с громким шорохом полетели свитки.
— Крагхов хвост, — выругался их владелец приятным и низким женским голосом.
Через порог ступила высокая женщина в темно-синем закрытом платье. Часть свитков она все же удержала, но прочие, примерно с десяток, шаловливо раскатились в разные стороны.
— Крагхов хвост, — с чувством сказала она, глядя на такое безобразие, — опаздываю.
У нее приятное лицо, подумала Алька.
Интересно, кто она?
И, не раздумывая, бросилась помогать собирать свитки.
— Пастырь с вами, ниата, я бы и сама управилась, — прозвучало сверху, — мне так неловко… Вечно наберу полные руки, а потом все выскальзывает и падает.
Алька подобрала последний свиток, выпрямилась, подавая собранное незнакомке. И подумала, что у той очень добрые глаза. И очень красивые. К зрачку мохово-зеленые, а к внешней стороне радужки темно-серые. В густых загнутых ресницах. А еще женщина была сильно старше самой Альки, о чем говорили тонкие морщинки на лбу и в уголках глаз.
— Спасибо, — сказала женщина, — я вас никогда здесь не видела. Кто вы?
Тут Алька растерялась. Сказать, что невеста Эльдора? А нужно ли об этом кому-либо знать во дворце? Соврать, что прислуга? Нет, так вообще не пойдет.