Страница 21 из 120
Вот здесь внизу она и нашла его, в этой бухточке, на острых рифах, которые теперь покрывает вода. Диво. Чудо. Бог с моря. В течение нескольких месяцев, что она ухаживала за ним, его глаза ни разу не открылись; но она знала, что теперь, когда его ужасные раны зажили, в один прекрасный день это случится. Бог проснется и полюбит ее.
- И тогда мы убьем дедуню, - решила Голда.
8
Черные волны, омывающие побережье Магриба, разбивались об основание гряды Риф и древних вулканических холмов, сгрудившихся вокруг разбитой бетонной дамбы.
Моросило. Кугал Сотрясатель Земли отыскал обрывистое вади [пересохшее русло (араб.)], по дну которого сочилась тоненькая струйка воды - она терялась в песках, так и не дотянув до нового моря. По берегу этого ручья росли пальмы, цветущие акации да пучки розовых нарциссов с терпким, пьянящим запахом.
Он прикрыл относительно сухую расселину плетеной лодчонкой фирвулагов и уложил под ней Фиана. Слабым психокреативным импульсом запалил костери приготовил скудный ужин: финики, два яйца, недовысиженных какой-то птицей, восхитительные на вкус, но несытные цветки акации, поджаренные на остатках суркового жира. Огромная змея (у Кугала при виде этой змеи слюнки потекли) проворно уползла. Нарциссов вокруг было сколько угодно, но Кугал слышал, что их луковицы ядовиты.
Мелкий дождик усилился и прерывисто забарабанил по днищу лодки. Стоны брата бередили душу.
ХОЛОДНО!
холодно холодно
ХОЛОДНО я знаю ХОЛОДНО
ХОЛОДНОХОЛОДНО ХОЛОДНОХОЛОДНО
холодно холодно
холодно холодно
ХОЛОДНО
Одеяла, сшитые из звериных шкурок, рвались по швам. Вместо ниток он использовал сухожилия, и они быстро сгнили, а мех клочьями отваливался от тонкой мездры. Кугал пробовал залатать их свежими шкурами, но старые куски рассыпались в руках. Он как мог укутал Фиана в эту рвань и стал рыскать по берегу в поисках сушняка, чтобы поддержать огонь. В верховьях ручья увидел высохшее дерево с колючими ветками. Пока обламывал их и тащил к чадящему костру, ободрал в кровь все руки. Потом на четвереньках пролез под лодку, стащил с себя промокшее замызганное пончо из антилопы и занавесил им вход, надеясь удержать тепло. От шкуры исходила жуткая вонь.
Фиан заворочался, начал теребить бинты из золотисто-розовой ткани; обнажились страшные раны на голове. Кугал одной рукой обхватил его запястья, другой поправил повязки. Еще плотнее подоткнул одеяло. Руки у брата быть потные, кожа туго обтянула кости, под паутинкой кровеносных сосудов едва трепетал пульс.
Умираю...
Нет.
Мы умрем вместе...
Нет.
Мы умрем от холода?
НЕТ!
Какхолоднокровьсердцестынет...
НЕТ, Я СОГРЕЮ НАС!
Состыкованный ум отчаянно боролся. Одна половина жаждала оторваться и положить конец многомесячным страданиям. Другая, безжалостная в своей братской любви, побуждала ее жить.
(психо А кинетическая)
(сосудо А расширяющая)
(стиму А ляция)
А
А
А
Х
!
Брата мучит боль от пораженного лицевого нерва. А еще промозглая стужа. Надо с помощью психокинеза восстановить кровообращение, а затем применить коррекцию, взять на себя хотя бы часть боли. Только хватит ли сил? Он не спит десятую ночь подряд и уже дошел до точки. Ему бы отлежаться и съесть чего-нибудь посущественнее. Да и Фиана подкормить, а то воля его к жизни почти иссякла.
Спи, Фиан.
да
Спи, братмой.
да
Спи, зеркалодуши.
да
Спи, милыйпровидец.
да
Спи, роднойсамоубиица.
да
Спи, Фиануммоегоума, спи.
(волнообразный ритм замедляется)
Спи
Фиан почти все время бредил, и мозговые штормы правого полушария так измотали защитный механизм левого, что у самого Кугала начались галлюцинации.
Он бредет вдоль нескончаемого побережья, тащит Фиана по мелководью в допотопном суденышке фирвулагов. И вдруг в тумане над водой видит город, светлый, как солнце, обращенное к Земле. Возрожденная Мюрия во всем своем великолепии! Соплеменницы поют Песню, подбадривают борцов на арене. Начался Весенний Турнир, слышны торжественные звуки фанфар и звон алмазных мечей о стеклянные щиты.
Остолбенев, он выпустил канат. Дома! Несчастные, голодные, почти свихнувшиеся, растерявшие всю былую силу изгои много месяцев шли на запад по берегам Африки... И вот чудо свершилось.
Кугал вытянул руки, рванулся вперед и с головой погрузился в волны. Но жестокие муки, видимо, обострили интуицию брата: он сразу распознал мираж. Его принудительный импульс заставил Кугала вернуться и снова взять в руки канат.
- Мы вместе поплывем к Благословенному Острову, - прошептал Фиан.
Безумный вихрь в мозгу Кугала уже промчался. Он упрямо избрал для них обоих жизнь и вытащил лодку на сушу.
- Ты же видишь, я медленно умираю, - сказал Фиан. - Почему бы не покончить со всем этим?
- Нет! Я тебе не дам. Мы вернемся на Европейский континент. Как только дождь перестанет и ветер повернет к югу, я смастерю парус для лодки.
- Зачем? Все же погибли в Потопе.
- Неизвестно. Наша телепатия так ослаблена, что ум воспринимает не больше, чем слух.
- Кугал! Ум моего ума! Нам суждена только смерть... если мы останемся вместе.
Хриплым криком Кугал заглушил его слова. Только не смерть! Только не разлука!
- Доверься мне, как прежде. Мы - единое целое. Следуй за мной.
Но ответом ему был поток боли и безнадежности.
- На сей раз ты следуй за мной. Иначе мне придется уйти одному.
- Нет!
В подсознании Кугала всплыла горькая истина: я боюсь...
Сидя под убогим прикрытием и слушая шум дождя, заместитель великого Ноданна в Гильдии Психокинеза крепко прижимал к себе свое спящее второе "я". Зашипели под дождем уголья; скоро костер совсем потухнет. Мозговое излучение Фиана было медленным и умиротворенным. В отличие от бодрствующего брата он уже не чувствовал боли.
(ритм угасает)
(угасает) СТРАХ (угасает)
(угасает)
9
К тому времени, как ронин Йошимитсу Ватанабе добрался до двенадцатого охраняемого троллями горного прохода на Редонском тракте, дождь лил как из ведра и уже почти стемнело.
- Подлые фирвулажьи вымогатели, - проворчал Йош.