Страница 14 из 21
Я не могла отпустить Ярослава – целовала его неистово, как героя, вернувшегося с войны. Упивалась каждым его прикосновением, наслаждалась его запахом, задыхалась от близости. А он не отпускал меня – обнимал, гладил по волосам, изредка шептал что-то на ухо.
Я чувствовала нетерпение в каждом прикосновении Яра и напряжение в его плечах, которые не могла отпустить. Слышала учащенное дыхание, которое сводило меня с ума, будто бы в нем – в этом дыхании – была заключена тайна его чувства. Видела сквозь полуприкрытые ресницы выражение его лица – влюбленное и упоительно-чудесное. И понимала, что сердце мое наполняется светлым восторгом. А еще понимала, что этот человек – мой.
Наш поцелуй был искусством. Искусством принять друг друга со всеми слабостями и недостатками. Искусством понять, что мы оба сейчас чувствуем. Искусством стать на мгновение одним целым, неделимым, прекрасным, сотканным из звездного сияния и волшебного пламени, охватившего души.
Одна моя ладонь оказалась на щеке Ярослава, вторая – на шее, так, что кончик большого пальца касался его щеки. А он обхватил меня за талию, так сильно, будто боялся отпустить и снова потерять.
Не знаю, сколько прошло времени, но наш поцелуй, теперь уже обжигающий, продолжался. Поцелуй без выяснения, кто главный. Поцелуй, в котором не было месту ярости – только странному чувству, похожему на смесь нежности и страсти, которое я боялась назвать любовью.
Это был поцелуй, во время которого мы оба вспомнили все, что между нами произошло. Мы будто встретились после долгого сна.
Занятая Ярославом и собственными ощущениями, я не услышала, как открылась дверь, но когда за моей спиной раздался голос дяди Тима, вздрогнула.
– Кажется, они заняты, князь, – сказал он довольно неприятным голосом.
Я моментально отстранилась от Яра – его глаза были затуманены, и он совершенно не хотел отпускать меня.
«Хочу продолжения», – было написано на его лице, но целоваться при дяде я не собиралась. Он и так, скрестив на груди руки, смотрел на меня с усмешкой, будто обнаружил слабость.
– Уже не так заняты, командор, – легкомысленно отозвался Август – маг вошел в спальню вместе с Тимофеем.
– Нельзя было постучаться? – холодно осведомилась я, чувствуя, как пылают губы, и надеясь, что их припухлость после поцелуя не очень заметна.
– Мы стучались, – обжег меня взглядом дядя Тим, – но ты со своим другом была слишком занята, чтобы ответить нам, – он не особо любезно посмотрел на Зарецкого, и мне показалось, что дяде Яр не нравится от слова «абсолютно». Впрочем, он всегда недолюбливал людей.
– Что вам надо? – нахмурился Ярослав. Дядя Тим тоже у него, судя по всему, особых симпатий не вызывал.
– Стало интересно, что ты делаешь с моей спящей племянницей, – отозвался Тимофей, глядя на Зарецкого тяжелым взглядом – такой способен выдержать далеко не каждый, но Яр выдержал.
– Разумеется, решил надругаться, – отозвался Ярослав. В его голосе слышался вызов.
– Перестань, – тихо сказала я, но он меня не услышал.
– Поосторожнее со словами, молодой человек. Иначе… – глаза дяди сверкнули из-за стекол прямоугольных очков в тонкой титановой оправе, которая, как я была уверена, стоила столько же, сколько новый айфон.
– Иначе что? Вы превратите меня в свинью? – фыркнул Яр, и я коснулась его ладони, мысленно прося успокоиться. Разговаривать так с дядей было опасно.
– Не обольщайтесь. Свинью в свинью не превратить, – отозвался Тимофей с таким пренебрежением в голосе, что даже мне стало обидно.
– Что вы сказали? – взорвался тотчас Ярослав.
– Еще одно слово – и вы отправитесь туда, откуда вас по моей милости вытащили, – дядя Тим вдруг взглянул на занавешенное зеркало и почему-то нахмурился.
– Больше, конечно, по моей, – вмешался Август, которого их перебранка забавляла. – Но спорить с командором не буду.
Дядя Тим и Ярослав смотрели друг на друга с неприязнью, готовой вот-вот перерасти в ненависть – холодную и обжигающую. Поведение Зарецкого в который раз удивило меня. Он не боялся Тимофея Реутова, и я не понимала, глупость это или смелость. Может быть, Яр не знал, с кем связался, а может быть, смелости в нем было больше, чем я полагала.
– Не кипятитесь, друзья. Нам нужно держаться вместе, – с некоторым ехидством, замаскированным под доброжелательность, сказал Август, откидывая назад светлые волосы. – Предлагаю оставить Анастасию в одиночестве, чтобы она могла привести себя в порядок. После мы пообедаем и займемся делами. У нас очень много вопросов к вам обоим. Ярослав, командор, идемте.
Они действительно ушли. Напоследок Зарецкий обернулся и подмигнул, подарив очаровательную улыбку, а потом поднял ногу и сделал вид, что хочет пнуть дядю Тима, идущего впереди. Я покрутила у виска, но не смогла сдержать смеха. Тимофей обернулся, но Яр уже опустил ногу. Я удостоилась не самого приятного взгляда. И если раньше такой взгляд меня бы смутил или расстроил, то сейчас мне было все равно.
Я осталась одна, чувствуя веселье, растерянность и нежность, которую подарил мне поцелуй Ярослава. Все еще ощущая его прикосновения, я дотронулась пальцами до губ. Надо признаться, целовался он чудесно. Интересно, сколько девушек у него было? Скольких он целовал? Скольким шептал ласковые слова на ухо, щекоча теплым дыханием? Я вдруг захотела узнать это – сейчас и немедленно.
Уже в душе, стоя под горячими струями воды, я вдруг поняла, что и без того знаю об этом человеке очень многое. Знаю, как он ощущает боль, насколько сильны его руки, что он чувствует почти каждым утром…
Мы менялись телами.
Закусив губу, я взглянула на кольцо – точно такое же кольцо было у Ярослава. Все из-за него. Может быть, стоит рассказать об этом магам? Они ведь знают толк в этих артефактах. Они должны помочь, раз мы на одной стороне.
Едва только я подумала об этом, как браслет нагрелся, снова говорят мне «нет».
Если браслет, который должен защищать меня, так реагирует, значит, мне грозит опасность. Видимо, пока что нужно осмотреться и понять, что делать, кому доверять, а кого стоит обходить стороной. Это оптимальное решение, чтобы спасти свою жизнь и жизнь Ярослава.
Я вдруг вспомнила, как парила над полом, и меня тотчас бросило в жар – такой, что пришлось сделать воду холодной. Струи били по коже, а я стояла, зажмурившись и закусив губу, пытаясь прийти в себя.
Когда я вышла из душа, моей одежды не было. Вместо нее появилось нижнее белье и кремово-белое женственное платье со спущенными плечами, воздушными рукавами и расклешенной юбкой. Я любила платья, но это было чересчур милым и нежным – в таких обычно ходила Алена. Едва мне вспомнилась подруга, как я стиснула зубы. Нам о многом нужно будет поговорить.
Я надела платье – выбора у меня не было, сунула ноги в туфли, которые появились вместо кроссовок, и, перед тем как покинуть спальню, подошла к окну – осмотреться. Вид был хорош – окна выходили на ухоженный сад, по велению осени ставший золотисто-багряным, однако ничего дельного я не рассмотрела. Да и магии, о которой говорили Меркурий и Агата, не увидела. Зато поняла, что сейчас день – около четырех.
В какой-то момент мне вдруг показалось, что на меня кто-то смотрит, и я резко обернулась. У двери стоял незнакомый мальчишка – на вид ему было лет четырнадцать или пятнадцать, и он напоминал мне Августа: такой же высокий, хрупкий, с вьющимися светлыми волосами и узким красивым лицом. Просто ангелочек в идеально выглаженных брюках и белой рубашке.
– Кто ты? – нахмурилась я. – Подглядываешь за мной?
– Нет, что вы, я бы не посмел, – вежливо ответил мальчишка. Голос у него был звонким и чистым. – Меня зовут Арнольд. А вас – Анастасия. Я слышал от дяди.
Вот как, племянник Августа.
– И как же ты, Арнольд, попал в мою комнату, если дверь закрыта на замок? – поинтересовалась я.
– Я умею перемещаться в пространстве, – улыбнулся он.
– Вот оно как? Значит, ты тоже маг? – задумчиво разглядывала его я, перестав, кажется, удивляться.