Страница 3 из 9
Первым на поле пришел Стас, принес мяч и сел на него. Потом появился Дима, что-то бормоча себе под нос и гневно размахивая травинкой. Петя и Антон брели вместе – по дороге Петя что-то рьяно доказывал товарищу.
– Навалять они должны были этому Шумахеру, он их товарища искалечил. Прям там и надо было набить морду.
– Тебе бы только морду бить, – грустно сказал Антон, – но вот я согласен со всем.
Стас покачал головой:
– Да брось ты, удалили бы француза, и всё тут.
Мальчики, за две недели до того поверившие в то, что несправедливость можно победить, вдруг узнали, что есть что-то, что нельзя просто так взять и одолеть.
Их родителям тоже было худо.
Отец Антона после последнего пенальти с размаху кинул с веранды старый стул в кусты и только через пять минут пошел забирать его.
– Я плакал полночи, – сказал неожиданно Дима.
Мальчики удивились. Димино спокойствие ставили им в пример, и даже Раиса Николаевна, все равно немного косившаяся на него, часто говорила, что у Хубариева надо учиться хладнокровию всем и прежде всего ее сыну.
– Это нечестно очень было, французы же лучше, а немцы просто везучие, – сказал Дима.
Петя хвалился тем, что никогда не хнычет, потому что отец запретил. Но на самом деле он тоже плакал, и отец его не ругал, а, наоборот, гладил по голове и приговаривал:
– Ничего, сынок, мы с ними за все посчитаемся, за дядьев моих, пацанов нецелованных, в землю легших, за войну, за все, за машины их поганые.
У Стаса тоже глаза были на мокром месте. Удержался он потому, что отец, Иван Георгиевич, после последнего пенальти потер виски и сказал жене:
– Всё так же, как и восемь лет назад, с Голландией, только даже теперь до финала не дошли, как-то не на тех я опять поставил.
Стас пересказал эти слова, и они почему-то всех успокоили.
Через несколько минут мальчики уже смеялись. Потом Стас добавил:
– А гости у нас говорили, что чемпионат мира будет в СССР в 1990 году.
– Вот тогда вместе и сходим на футбол, – решительно подвел итог Антон.
Жизнь налаживалась. Пора было на речку.
КОМАНДЫ ВЫХОДЯТ НА ПОЛЕ
2014 ГОД
На Украине свергают президента Виктора Януковича.
Россия присоединяет Крым. США и ЕС объявляют против России санкции. Весной начинаются волнения на юго-востоке Украины, к лету они выливаются в полномасштабные боевые действия вооруженных формирований самопровозглашенных Донецкой и Луганской народных республик и негласно поддерживающей их России против украинской армии и добровольческих батальонов. Апогея боевые действия достигают в августе – сентябре после чего было заключено перемирие, известное как «Минск-1».
В Сочи в феврале прошла зимняя Олимпиада, в медальном зачете Россия заняла первое место.
В июне состоялся чемпионат мира по футболу в Бразилии. Россия выступила неудачно, а чемпионом мира стала Германия, разгромившая по дороге хозяев чемпионата со счетом 7:1.
Выходят фильмы: «Нимфоманка», «Хоббит: битва пяти воинств», «Волк с Уолл-стрит», «Отель “Гранд Будапешт”».
Совет Федерации дает согласие на использование российских войск на Украине.
Станислав Линькович
(1 МАРТА)
«Все, во что ты навеки влюблен, – нож истошно рубил сложенные вместе огурцы и сельдерей, – уничтожит разом, – нож смахнул нарубленное в блендер, – тыщеглазый убийца дракон, – рука включила блендер, – должен быть намешан он, соус, и разом».
«Арию» Стас никогда не любил, но эта песня отлично подходила к кулинарным штудиям.
Готовить еду он начал совсем недавно.
В середине 2013-го, передав дела и бо́льшую часть счетов под управление облеченного высшим доверием мажора, Линькович решил немного отдохнуть.
Сначала он завалился с большой компанией на крайне живописный и приспособленный для отдыха островок на Карибах.
Отдых оплачивал бывший работодатель. Стас понимал, что немалая часть веселых девчонок и задорных ребят – люди, которые должны следить, чтобы он не взбрыкнул и не пустился в бега. Отставной финансист вел себя как паинька: прилежно веселился, опробовал почти всех приставленных к нему «Мата Хари», вежливо, но решительно отклонил предложение модельно смазливого юноши открыть новые сексуальные горизонты.
Через неделю Линькович улетел к Карине и дочкам, отдыхавшим в семейном пансионате на Ямайке.
В течение первого, наверное, за всю жизнь полноценного отпуска Стас понял, что долго веселиться и бухать ему неинтересно, а семьи у него совершенно точно что нет. Дважды он промерял дорогу до Бостона и один раз, крепко выпив, заказал билет. Протрезвев, отменил.
Вернувшись в Москву, Линькович оценил надвигающуюся пустоту и приготовился тратить деньги (вот о чем можно было не думать) на психоаналитиков. Депрессия и кризис среднего возраста ждали его с распростертыми объятиями.
Но тут случился мамин день рождения.
Стас съездил на кладбище, положил цветы. Позвонил, как это привык делать много лет, паре оставшихся в живых маминых подруг, поговорил о том о сем. Доставил пакет с картошкой, сосисками и всякой мелочью на родительскую квартиру: традиция предписывала выпить сто грамм под традиционное блюдо с семейного стола. Начав чистить и резать, Стас вдруг вспомнил, как мама, когда он был маленьким, иногда добавляла для него в жареную картошку немного молока. Сбегать в магазин было недолго, там он увлекся покупками. Через полтора часа неожиданно для себя Стас сидел за праздничным столом с несколькими блюдами. И получилось хорошо.
Жареная картошка с сосисками – любимое блюдо семьи Линьковичей – была палочкой-выручалочкой.
Нарезка, смешивание и жарка стали для Стаса хобби и психотерапией в одном флаконе. Сочетание вкусов и запахов, радость от дразнящего аромата в, казалось бы, банальном соусе приносили не меньше радости, чем очередной миллион долларов семь лет назад.
Линькович стал зазывать гостей, кормил их вкусной едой, щедро наливал и изо всех сил поддерживал беседы на самые разные темы. Желательно не о бизнесе, а если и о бизнесе, то не о конкретных делах.
Стас понимал, что сила, вышвырнувшая его из большой игры, внимательно следит за поведением своего бывшего финансового спецназовца.
А он вел себя не хуже и не лучше овоща, ждущего термообработку. Вице-президент средней руки банка вел жизнь спокойную и размеренную, как и полагается человеку, нажившему состояние без особых жертв и прошедшему развод без ощутимых потерь. Работа, немного светской жизни, пара необременительных романов.
Линькович и сам не понимал, прячется он или смирился. Стоило принять поджопник, чтобы всерьез задуматься о действительной важности цели.
Смог бы вот он, например, спокойно и без суеты посидеть с прилетевшим из Израиля Костей?
Нет, они, конечно бы, увиделись и выпили. Но мелкой рысью, на скорую руку.
Однажды Костя просидел в комнате отдыха при кабинете господина Линьковича почти пять часов. За это время он успел выпить полбутылки коньяку, заснуть, проспаться. Поговорить и чуть накатить им удалось по дороге в аэропорт, на заднем сиденье машины Стаса: ему надо было срочно в Сингапур (в тот раз Линькович искренне пожалел, что нет своего самолета, в воздухе бы и пообщались вволю).
Теперь Стас по дороге домой успел заскочить на рынок. Костю при входе встречала рюмка и кусок свежайшего батона с икрой от проверенного продавца.
Однако к угощениям гость был холоден. Наскоро выпив, он впился глазом и пальцем в айпад.
– Опять кто-то не прав в интернете? – вежливо поинтересовался Стас, раскладывая салаты по тарелкам.
– Да хохлы всё из-за Крыма бузят, типа войска там наши, а какие там войска, самооборона, ну и…
– Так, ладно, родину спасешь чуть позже, а пока давай так посидим.
Стас ловко выхватил айпад из рук Кости и положил его на самый высокий шкаф. Израильтянин с тоской посмотрел на плененный гаджет, но с Линьковичем спорить было бессмысленно.