Страница 8 из 25
Не смотря на раннее родительство, Бернард и Мелисса были “умеренно счастливы” в своём браке. В отношениях они никогда не переходили на чрезмерную нежность, всегда любили сдержанно, но искренне. Бернард даже сумел создать небольшую, но весьма успешную полиграфическую фирму, которая в последствии десятилетиями кормила нашу семью. Мелисса же была чудесной домохозяйкой, целиком отдав себя воспитанию детей и поддержанию семейного уюта в доме. Их брак продлился ровно четырнадцать лет и три дня. Кровоизлияние в мозг избавило Мелиссу от мучительной смерти, но забрало её слишком рано – ей было всего тридцать два. После её смерти Бернард больше так и не женился, хотя мог. Спустя двенадцать лет, через год после смерти своего отца, моего мужа, он передал руководство над своей фирмой сыновьям Родерику и Генри, в сорок пять лет полностью отстранившись от дел и посвятив себя своим первым внукам: Энтони и только что родившейся Пени. Мой любимый Хьюи ушёл от нас в лучший мир, а Генри переехал в дом по-соседству, но мы умудрялись продолжать радоваться жизни под крышей дома, который он когда-то возвёл для нашей семьи. Я, Бернард, Родерик, Стелла и Энтони с Пени стали винтиками, поддерживающими на первый взгляд такой сложный, но на самом деле очень простой механизм семейного счастья.
…Я была рада тому, что Бернард решил поберечь своё сердце, резко сдавшее после ухода его отца, всегда и во всём поддерживающего его по жизни. Теперь всё своё время он, вместо офиса, проводил в скрипичной мастерской своего отца или играл с внуками, однако его сердце всё равно не продержалось достаточно для того, чтобы не разорвать моё. Мой Бернард, наш с Хьюи единственный сын, умер на сорок девятом году жизни, не дожив одного года до появления тройняшек. Мальчика было решено назвать именем прадеда, так как боль по его деду была всё ещё слишком близка нашим сердцам.
Я вырастила сына, увидела внуков, правнуков и детей своих правнуков. Однако я заплатила за это цену. Минус долгой жизни в том, что ты начинаешь переживать тех, кто тебе дороже этой жизни. Я пережила Хьюи, нашего сына Бернарда, его жену Мелиссу и их дочь Майю, невестку Стеллу и её сына Джереми, и я десятилетие наблюдала за тем, как убивают себя Родерик и его дочери Миша, и Таша, пока мой правнук Хьюи пребывает в беспробудном сне…
Всё это мне предстояло пережить в моей старости. Стоя же в 2000-ом году у могилы Волковой Пелагеи Гордеевны, я лишь предчувствовала это, ощущая себя потерянной в месте, которое должно было быть моей родиной. Я не знала, почему Пелагея сказала моему отцу бежать именно на Британские острова, но я знала, что она оказалась права. Если не на родине, тогда именно здесь должны были родиться правнуки и дети правнуков её единственного внука.
…С тех пор, как я вернулась с родины своих предков, посетив могилу своей прабабки, я начала предсказывать будущее, но только счастливое. Я не видела предстоящего ухода своих близких, но видела приход каждого из них. О своём даре я узнала от Пелагеи, однажды явившейся ко мне во сне. “Ты моё третье колено. Ты будешь видеть счастье”, – сказала она мне, после чего, возложив на моё плечо свой перст, добавила. – “Дважды рождённая третьей дева из твоего третьего колена не сломится от предначертанной ей боли, но обретёт от неё силу. Ты предречёшь и распростронишь от себя общее счастье, она поглотит и поразит в себе общую боль. Но будет человек в сто крат превозмогающий её силой, и сила его испепелит её, чтобы она получила исцеление через гибель свою, и за пережитую гибель больше не будет страдать. Придёт время третьей из третьего колена твоего и она увидит больше тебя”.
Пробудившись ото сна той ночью, я вспомнила сказанные мне однажды отцом слова о том, что в нашем роду по женской линии от третьего колена к третьему передаётся некий великий дар. От третьего колена к третьему, что означает – от прабабки к правнучке. От Пелагеи, спасшей наш род, ко мне, умножившей его, и от меня к… Таше. Я знала, что Пелагея в ту ночь говорила мне о Таше. Хотя тогда Таша была ещё слишком мала, мы со Стеллой видели, кем она растёт…
Таша была дважды рождённой третьей в моём третьем колене. Рождённая третьей дочкой Родерика и Стеллы, она родилась третьей в тройне…
От слов Пелагеи тогда мне стало страшно за Ташу, но сейчас, глядя на неё, я понимаю, что бояться за неё незачем. Таша Волкова русская даже больше, чем она о том может подозревать – в её жилах течёт голубая и древняя кровь предков, о силе которой она даже не подозревает…
Подобного о ней не расскажет ни один сыщик и ни одно досье. Я знаю, что, не смотря на всё то, что ей пришлось пережить, ей ещё только предстоит погибнуть, и что ей поможет в этом человек, в сто крат превозмогающий её в силе. Из пепла она восстанет и получит исцеление своё через гибель свою, и за свою гибель не будет больше страдать…
Я страшусь того, что Таше предстоит пережить. Страшусь её гибели и её тягостного возрождения. Но того человека, её избавителя и её губителя, я страшусь более всего.
Глава 7.
От переизбытка эмоций Амелия захотела перенести завтрак на кухню. Она серчала на моего отца и Руперта за то, что они не взяли её с собой к Хьюи, но не расстраивалась, говоря, что ещё успеет навестить своего правнука – она якобы знала это наверняка. Амелия сказала мне, что знает, что с Хьюи теперь всё будет хорошо и что никто из нас к нему не опоздает. От её слов мне стало заметно легче – я привыкла доверять её обострённой интуиции, которая на моей памяти ещё ни разу никого не подвела.
Когда мы спустились вниз, уже проснувшаяся Жасмин во всю хозяйничала на кухне. Она несказанно обрадовалась нашему с Амелией появлению, перед этим решив, будто все взрослые в этом доме “испарились”, и ей самой придётся организовывать себе завтрак. Из-за лёгкой простуды Жасмин продлили больничный ещё на три дня, так что девочка готова была по-быстрому проглотить свой завтрак и, переодевшись, до вторника засесть за телевизор, где уже скоро должны были начаться “Чудеса Вселенной” от BBC. Как по мне – не очень-то подходящая передача для шестилетки, но пересаживать её с “Чудес Вселенной” на смурфиков было бы верхом моей безответственности, как её тёти.
Когда мы позавтракали и Жасмин уже вернулась к нам переодетая из пижамы в хлопковый спортивный костюм, я сделала для нас троих чай, после чего накапала в чай Амелии положенные ей десять утренних лекарственных капель, поддерживающих её давление в норме. Отвлекшись на приготовление ещё одного горячего бутерброда для Жас, который она внезапно изъявила желание съесть, я наконец раздала всем чай, который ещё не пробовала прежде и который так сильно нахваливала мне Амелия.
– Я думала, что ты не поедешь сегодня к Хьюи, – удивилась Амелия. – Ты ведь больше суток не спала.
– Обязательно поеду, – запротестовала я, – только сначала мне нужно принять душ и переодеться.
– Тогда мы поедем с тобой! – воодушевлённо заявила Амелия.
– Хорошо, я зайду за вами примерно через час…
– Ура-а-а! – мгновенно воскликнула Жасмин. – Таша отвезёт нас к дяде Хьюи! Он уснул прежде, чем успел познакомиться со мной и Мией, вот ведь он будет удивлён, когда узнает, что у его сестры-близняшки теперь есть целых две дочки!
– Скорее он удивиться, когда узнает, что уровень твоего IQ превышает норму, но несмотря на это ты умудряешься оставаться ещё той занозой в заднице, – криво ухмыльнулась я. – Странно, – на выдохе добавила я, сдвинув брови и посмотрев на опустевшее дно своей чашки. – На чай не похоже.
– Почему же не похоже? – удивлённо поинтересовалась Амелия. – Разве ты не чувствуешь ромашку?
– Ромашку-то я чувствую. Но этот железный аптечный привкус… Ш-ш-ш… – я вдохнула через зубы.
– Бабушка! – неожиданно весело воскликнула Жас. – Таша выпила твой чай!
– Что?!.. – я мгновенно посмотрела на рисунок на своей чашке.
– У бабушки чашка с голубой розой, а у тебя с алой! – продолжала заливаться смехом моя племянница. – Ты выпила бабушкино лекарство!