Страница 4 из 8
Толстое бревно плавно покачивалось в такт широким шагам темноволосого молодца, нёсшего его на плече. Несмотря на середину осени, пришедшей ранее положенного, белая рубаха на нём взмокла.
Опустив бревно на землю рядом с другими, молодец вытер лоб рукой.
- Всё, братцы, последнее. Можно строгать.
- Ну, даёшь! - хохотнул один из рабочих, подошедших с топорами к брёвнам. - Девок тебе бы на плечах тягать, а не здесь прозябать!
Молодец лишь махнул рукой, мол, какие там девки, сначала дело, а потом уж и про девок подумать можно. Правда, девок-то было не так уж и много, да и так, чтоб в душу западали - тоже не сказать. Зато работы было полно. Северная резиденция царя сама себя построить не могла.
Каменный детинец (Дешный град, внутренняя крепость или цитадель) Вологды начал сооружаться в конце апреля 1566 года.
Территория его ограничивалась с севера рекой Вологдой. С юго-востока и юга были прорыты рвы, на западе насыпаны земляные валы.
Частично из камня была стена с северо-запада и полностью с юго-востока с девятью башнями и двумя башнями с пряслами (участок крепостной стены между двумя башнями) между ними на юго-западном углу. Внутри был построен каменный соборный храм - Софийский собор и деревянный царский дворец с церковью.
День и ночь держали стражу пять сотен стрельцов и около трёхсот пушек. И, несмотря на неожиданный отъезд царя, работы в ней продолжались: на месте недостроенных стен ставился деревянный острог (постоянный или временно населённый укреплённый пункт, обнесённый частоколом из заострённых сверху брёвен высотой 4-6 метров) с двумя десятками шатровых башен.
- Чего стоишь? Чего ждёшь? - спросил всё тот же рабочий у молодца.
- Топор жду. Пара рук лишними не будет.
- Топор тебе? Ишь ты! Иди уже! Смотреть на тебя холодно!
Молодец пожал плечами, мол, как хотите, и широким шагом пошёл по своим делам. Умывшись и переодевшись в чистую рубаху, он надеялся спокойно отобедать, но в дверь настойчиво заколотили и, не дождавшись ответа, вломились гости.
- Встречай гостей, добрый человек! - с порога прокричал первый.
- Мы не забыли про тебя, - подал голос второй, - и принесли тебе пожрать.
- Помер бы я без вас, братцы, - улыбнулся он.
- Помер бы, Ромка, не сомневайся.
Афоня и Димитрий были его давними друзьями: вместе осиротев, они попали в монастырь, где и выросли; вместе преодолевали любые преграды; вместе прибыли в Вологду в поисках лучшей жизни.
Отобедав, молодцы достали кружки и, тот, кого звали Димитрий, разлил по ним из принесённого запазухой красивого графина некую жидкость.
- Фу, гадость, - скривился Рома. - Вы где эту погань взяли?
- А нас угостил этот... Как его? Ну, тот короче, что по-нашему ни хрена не понимает, - ответил Димитрий.
- Ин-же-няр, или как-то так, - добавил Афоня.
- Угостил? - усмехнулся Рома. - А как же! Спёрли вы это, братцы мои грешные!
- Бог простит, - ответил Афоня и, под дружный смех товарищей, перекестился.
- Короче, смех - смехом, а мы к тебе с делом пришли. - Бородатое лицо Димитрия в миг приняло серьёзное выражение. - Молва ширится, что по землям нашим хворь какая-то ходит, да людей старых, да малых на тот свет сживает. Говорят, целые станы закрывают: не войти, не выйти.
- И что? Коли суждено так помереть, так и помрём, - ответил Рома.
- Может, и помрём, да только здеся я не хочу дух испускать.
- Мы не хотим, - добавил Афоня.
- Царь может и вовсе передумал здеся себе гнёздышко вить. Сам видишь: сначала камни были, а теперь дерево. А дальше чего будет?
- И что вы предлогаете? - Смахнув с бороды капли, Рома окинул товарищей подозрительным взглядом. Вот не сиделось им на месте: ни в монастыре, где они выросли, ни теперь здесь, где по их милости они и оказались, так сказать, в поисках лучшей жизни.
- Уходить надобно. Пока заставы не везде поставили.
- Куда? Это людей заставы, может, и остановят, но не голод и не хворь, какой бы она не была.
- Зато с набитым пузом помирать легче, - возразил Димитрий.
- Говорят, царь-батюшка в Александрийскую слободу вернулся. Поедем и мы туда и...
- Опричником быть хочешь? - не поверил своим ушам Рома. - Ты же слышал, что они натворили: от самой Москвы до Новгорода камня на камне не осталось, а в Новгороде-то...
- Чего сразу опричником? - возмутились в один голос его собеседники. - Работы там и другой хватает. Мы, люди добрые, и любой честной работы не чураемся!
"А не честной?" - подумал Рома, но вслух ничего не сказал. Видел же он, что они уже всё решили, и отпустить их одних дурней пытать счастье, он, конечно же, не мог. Братьями они хоть были и не по крови, но узы их были крепкими, как и руки, неоднократно приходившие друг другу на помощь. На том и порешили.
Долгим показался Роману путь от Вологды до Александровской слободы, и казалось, ему, что не только крепость он оставляет позади, но и монастырь, чьи стены были ему домом целых десять лет, и всю жизнь свою он по этой дороге проходит.
"Великая роль уготована для тебя. Сердцем слушай, вера в нём подскажет тебе правильный путь" - много лет назад сказал ему на последок настоятель монастыря.
Великой роли он для себя не видел и не искал ни тогда, ни сейчас. Просты были его желания: построить дом, в жёны взять хорошую девицу, детишек завести, да чтобы было у них всё то, чего сам он был лишён в детстве.
Жизнь при монастыре, конечно, не вязалась с этим, как и разруха и беды, бросавшие большую тень на день завтрашний, но всё же это было то, о чём он мечтал, а ни как о службе царю.
Задаваясь вопросом, что же ждало их впереди, молодцы подъехали к выложенным кирпичом от земли до бойниц укреплениям Александровской слободы.