Страница 91 из 103
Зная свой несносный, трусливый характер и то, как в колониях относятся к "мокрушникам", Кирилл не сомневался, что именно так все произойдет; не видя иного выхода, решил предпочесть смерть бесконечным страданиям. Как ни парадоксально, но когда думал, кто мог бы ему в этом поспособствовать, мысли его вновь обратились к Петру. Дождавшись, когда в камеру принесут завтрак, напустил на себя важный вид и шепнул охраннику:
- Хорошо заработаешь, если передашь на волю мою записку. Мне нужны бумага и карандаш.
Безусловно, строжайше запрещено, но тюремщики издавна пользуются таким приработком. Прошло не более четверти часа, как окошко приоткрылось, и на пол упали лист бумаги и шариковая ручка. Кирилл мгновенно подскочил к двери и услышал тихое предупреждение:
- Через полчаса вернусь. Чтоб было готово!
Подобрав принесенное, он не мешкая стал сочинять записку Петру. Вот что у него получилось:
"Дорогой Петя! Прощай навсегда! Меня оклеветали, но ничего
уже не изменишь. Мерзавец Алик, чтобы уменьшить свою вину,
прикинулся исполнителем чужой воли и так подтасовал факты, что
мне не миновать тюрьмы.
Остается взывать к твоей логике! Ну сам посуди: зачем мне
желать смерти Инны - моей подруги детства? И для чего
"заказывать" этому подонку, чтобы тебя убил, когда ты
единственный, кто помог нам с матерью в трудном положении, в
котором мы оказались?
Поэтому прошу тебя ничему не верить и обращаюсь с
последней просьбой: передай с человеком, который доставит эту
записку, поясной ремень для меня и две сотни зеленых, чтобы
расплатиться за услуги. Больше уже я тебя никогда не
побеспокою! Моя жизнь не удалась, и, если меня осудят, я не
вынесу позора и унижений тюрьмы.
У тебя благородная натура, и ты должен меня понять!
Кирилл".
Написал на обороте адрес и телефон офиса Петра и с нетерпением стал ждать своего почтальона. Охранник добросовестно выполнил поручение, - в тот же день доставил записку.
В очередной раз Петра ошеломила непредсказуемость бывшего друга. Его держали в курсе следствия, и он знал, что вина Кирилла установлена. Не понимал он в силу благородства души поведения негодяя - и потому не мог, не хотел верить очевидным фактам. Опять его обманула фальшивая логика изобретательного хитреца; гонец ждет в проходной ответа... После секундного колебания он решил выполнить просьбу - да простит его Бог. Что ж, пусть судьба разберется и поставит точку. Юленьку не вернуть, а Кира ожидает скверный конец - достаточно суровая кара за его грязные дела.
Вложил в конверт две купюры по сто долларов, снял с себя поясной ремень, все это тщательно упаковал в пакет и вызвал секретаршу.
- Передайте это человеку, который ждет в проходной!
Петр догадался, конечно, для чего преступнику понадобился ремень, и сожалел, о его неудачной жизни и том горе, которое предстоит пережить Любови Семеновне, - не знал еще, что ее поместили в психиатрическую лечебницу.
Охранник выполнил свою миссию до конца - сумел незаметно передать все арестанту, за что получил от него вторую сотню баксов. А тот, осознав, что теперь в его воле осуществить задуманное, окончательно впал в мрачную меланхолию.
Он ощущал потребность в принятии очередной дозы наркотика - привык уже, - и мысль, что в тюрьме это исключено, его убивала. Вдобавок представил себе картину: в грязной камере гориллы уголовники, заголив ему зад и нагнув, по очереди превращают его в педераста... Взвыл от стыда и боли - будто это происходило на самом деле.
- Нет, до такого не дойду! Лучше смерть! - набравшись решимости, пробормотал он.
Достал ремень, сделал петлю у себя на шее, вытянулся на койке и привязал другой его конец к спинке. Такой способ самоубийства ему был известен из литературы.
Однако мысль - вот он уходит из жизни, а ненавистный Петька благоденствует - невыносима... Решимость его ослабла, и в извращенном мозгу возникла новая идея: написать предсмертную записку и обвинить Петра Юсупова, что побудил его покончить с собой. Пусть его к следователям потаскают! Да и молва пойдет, деловая репутация пострадает...
Задуманная гадость приободрила, придала сил; позабыв, что у него на шее удавка, Кирилл сделал резкое движение, чтобы встать с койки, потерял равновесие и свалился на пол... Узкий ремешок затянулся мгновенно... "Какой бездарный конец..." - последнее, что мелькнуло в его угасающем сознании.
Глава 40. Семейный совет
В солнечный майский день, сразу после праздника Победы, в Москву из Германии приехали Яневич с Анфисой Васильевной. Она после операции тоже почти месяц пролежала в клинике, сначала из-за осложнения, а потом помогая ухаживать за сестрой. К счастью, операция прошла успешно и Раиса Васильевна быстро шла на поправку; через месяц ее обещали выписать.
Летать Лев Ефимович не любил, - приехали в воскресенье, берлинским поездом; на Белорусском вокзале их встретило все семейство Юсуповых, включая маленьких Оленьку и Надю: девочки упросили взрослых взять их с собой, благо в просторном лимузине места хватало всем.
Настроение у прибывших было, естественно, лучше, чем при отъезде, но остановиться на квартире у Зубовской, несмотря на материальный выигрыш, они не захотели.
- Слишком тяжки связанные с ней воспоминания. А с деньгами у меня пока, слава богу, без проблем, - объяснил по дороге с вокзала Яневич - он забронировал номера в "Метрополе". - Теперь у нас нет стимула наращивать капитал.
Грустно посмотрел на несостоявшихся родственников.
- Да, и пробудем мы здесь с Фисой дня два, не больше. Сегодня днем сделаем необходимые покупки, оплачу за полгода все услуги на кладбище. Вечером в нашем ресторане устроим сороковины. А уже завтра - в Барнаул.
- Что касается кладбища, - все, что положено, мною там сделано, об этом тебе заботиться не надо, - сообщил ему Петр. - Ограда уже стоит, памятник с высеченным портретом Юленьки готов - ждем только, когда осядет земля. А следят за порядком те же люди, что обслуживают могилу папиных родителей.
- Спасибо, Петя, но это наша обязанность, а не твоя! - мягко, но решительно заявил Яневич. - У тебя, дорогой, впереди уже другая судьба, эта скорбь тебе не должна мешать жить.