Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 60

- Тогда пошли, - согласился Звенигора.

Они вышли из леса и стали медленно приближаться к хижине. Арсену показалось, что в маленьком оконце, затянутом прозрачным бараньим пузырем, мелькнула неясная тень. Кто-то их уже заметил? Но навстречу никто не вышел. Грубо сбитая из тесаных досок дверь была плотно прикрыта. Казак толкнул ее, заглянул внутрь:

- Здравствуйте, люди добрые! Есть ли здесь кто?

Ответа не было.

Звенигора открыл дверь шире, и все четверо вошли в хижину. Это была довольно большая комната, в которой, несомненно, только что были люди. На широкой лавке, у стены, лежали два кожуха. На столе стояла большая глиняная миска, доверху наполненная горячей чорбой. Возле миски - две деревянные ложки. Хлеб. В углу печь с лежанкой из дикого камня. В ней весело пылали сухие буковые дрова. От огня по суровой комнате разливался красноватый свет и приятное тепло.

- Гм, сдается, мы здесь непрошеные гости, - сказал Звенигора. - По всему видно, что хозяева заметили нас и быстро спрятались. Куда? Во всяком случае, в дверь навстречу нам они не выходили!

- Но здесь имеется еще една дверь, проше пана, - показал Спыхальский на темную деревянную стену, что перегораживала хижину пополам. - Побей меня громом Перун, если за ней не стоит по крайней мере един из тех, кто только что собирался хлебать эту ароматную чорбу, которая так и щекочет мне ноздри своим душком, холера ясна!

С этими словами пан Мартын толкнул еле заметные в полутьме дверцы, и удивленные беглецы увидели во второй половине хижины несколько овец, что безмятежно лакомились сухим лесным сеном, и высокого старого горца.

- Здравствуй, пан хозяин! - поздоровался удивленный не меньше других Спыхальский.

- Здравствуйте, - ответил горец, входя в комнату. Затем мрачно спросил: - Кто вы такие?

Звенигора выступил вперед:

- Извини, друг, что мы вошли без спроса в твой дом. Но не спрашивай, кто мы. А если ты добрый человек, то прими нас в своей теплой хижине позволь переночевать!

Горец пристально осмотрел янычарскую одежду Звенигоры и, нахмурив седые брови, показал рукой на лавку:

- Садитесь. Если голодны, прошу отведать моей еды.

- Спасибо, - поблагодарил Звенигора. - Только, я вижу, вас двое собиралось ужинать. Понравится ли тому, другому, что мы без его согласия съедим предназначенную ему порцию чорбы?

- Никого, кроме меня, в хижине нет, незнакомец, - ответил старик. - А вторую ложку, как велит обычай, я положил для того, кто в пути.

"Гм, хитрый старик, выкрутился, - подумал казак. - Однако меня не проведешь! Не на такого напал!.. А зачем тогда два кожуха постелены на лавке! Тоже для гостя?"

Балканджий подал еще две ложки, и изголодавшиеся беглецы с жадностью набросились на горячую похлебку. Молчаливый хозяин хижины не садился к столу. Подбросил в печку несколько сухих поленьев, принес охапку ароматного сена и, настелив его в углу возле печки, вышел из хижины.

- Не нравится мне, как он ведет себя, - тихо произнес Роман. Отмалчивается и зыркает исподлобья, окаянный лесовик! Не лучше ли нам удрать отсюда, пока он не привел янычар?

Однако его никто не поддержал. Спыхальский после сытной горячей еды разомлел и посоловевшими глазами поглядывал на мягкую, душистую постель. Звенигора совсем расхворался. Спина покрылась жгучими язвами. Его била лихорадка. Гриве, видно, тоже не хотелось идти из теплого дома в мокрый осенний лес.

- Ладно, остаемся. Ложитесь, друзья, спать, а я подежурю до полночи, сдался Роман. - Потом разбужу пана Мартына.

Все улеглись на сене вповалку. Спыхальский и Грива мгновенно уснули. Арсен долго метался в горячке, бредил, но наконец заснул и он. Только Роман отчаянно боролся со сном. Когда горец вошел и, задув свечку, лег на лавку, дончак ущипнул себя за ухо и широко открыл глаза. Потом попытался прислушаться к ночным шорохам, вглядываться в темноту. Стал припоминать разные истории из своей жизни... Потом дыхание его стало ровнее, веки против воли сомкнулись, и незаметно для себя он погрузился в забытье.

Первым проснулся от резкой боли Арсен. С тех пор как его избил Абдурахман, он спал лишь ничком, на животе. Поэтому он сразу почувствовал, как кто-то сел ему на спину, завернул руки назад и начал их вязать веревкой. От его крика проснулись все.

В хижине было светло: на столе горела свеча. Несколько человек стояли над беглецами, держа в руках пистолеты. Другие связывали руки.

Поняв, что они попали в западню, беглецы попробовали дать отпор. Грива вырвал руки и въехал кулаком в грудь нападавшему, но сильный удар пистолетом по голове уложил его. Досталось и Арсену с Романом. Один Спыхальский, не очнувшись как следует от сна, заметался и извергнул целый поток ругательств лишь после того, как его руки были крепко стянуты сыромятными ремнями.

Когда все закончилось и слышалось только тяжелое сопение связанных беглецов и их противников, один из напавших толкнул Арсена ногою в бок:

- Ну, ты, янычар, вставай! Рассказывай, какой шайтан занес тебя сюда! Да выкладывай все, как на духу, собака! Не вздумай брехать!

- Да кто вы такие, черт вас забери? Янычары или гайдутины? - спросил возмущенно Звенигора, подозревая, что перед ними скорее не янычары, а вольные хозяева гор. - Почему накинулись на нас, как псы? А ты, хозяин, хорош, потерял совесть и честь! Принял, накормил - и сам же выдал этим башибузукам?

Мрачный хозяин, сверля Арсена горящим взглядом, ответил:

- Никто вас сюда не приглашал! Вы сами ворвались, как ворюги! И не очень-то кричи тут, бездельник! Отвечай, пока по-хорошему спрашивают! Откуда здесь появились? Кто прислал?

- Никто нас не присылал. Мы сами пришли.

- Кто вы такие? Янычары?





- С чего вы это взяли?

- Не выкручивайся, видим по шкуре!

Звенигора взглянул на свою одежду, усмехнулся. Действительно, он мог вызвать подозрение у гайдутинов, если это вправду они. Хотя его одежда была забрызгана грязью, сильно измята, но сохраняла еще признаки янычарского наряда.

- Такую шкуру можно и скинуть!

- Это тебя не спасет, янычар!

- Как сказать, а то и спасет... Развяжите мне руки!..

Хозяин хижины посмотрел на стройного молодого парня, который начинал допрос:

- Развязать, Коста?

Тот утвердительно кивнул головой.

Сопя, старик нагнулся и перерезал ножом веревку. Расправив руки, Арсен не спеша снял янычарский бешмет. Потом взялся за сорочку. Потянул - и почувствовал острую боль по всей спине. Сорочка присохла, вросла в глубокие язвы. Стиснув зубы, изо всех сил рванул ее через голову и, скомкав, кинул в угол. Повернулся спиной к свету:

- Глядите!

В хижине стало совсем тихо. Стало слышно, как потрескивает свеча.

- О леле! - вскрикнул Коста. - Что это у тебя, человече? Вся спина в язвах, в крови!

Вместо ответа Арсен, перемогая боль, спросил:

- Теперь говорите, кто вы?

- Мы - гайдутины!

Звенигора с трудом присел на сено, облегченно вздохнул:

- Я так и думал... Ведите нас к воеводе Младену!

Коста переглянулся с товарищами.

- Ты, незнакомец, знаешь воеводу?

- Да.

- Кто ты и твои товарищи?

- Мы невольники. Бежали с каторги...

- Руснаки?

- Да.

- Гм... Вот так притча! - почесал затылок Коста. Видно было, что он смущен и не знает, как поступить. - До воеводы Младена далеко... Да и не имею права вести вас туда, чужеземцы. Или вот что... Проведу я вас к Драгану, а он уже пусть решает, что с вами делать. Не так ли, друзья?

Гайдутины в знак согласия закивали головами:

- Да, да!

- К Драгану? Так это же мой друг! - вскрикнул Арсен, стараясь подняться. - Ведите нас быстрее к нему!

Однако силы, наконец, изменили ему. Голова закружилась, и он, весь окровавленный, повалился на пол. К нему кинулись Роман и Спыхальский.

- Сто дзяблив! Довели, доконали человека!.. - ворчал пан Мартын. Лайдаки, проше пана!..