Страница 71 из 114
Лагерь выглядел очень убого. Множество костров наполняли сырой воздух клубами белого удушливого дыма. Кучи пожитков, накрытые брезентом, постепенно пропитывались водой. Неутомимый теплый и влажный ветер раздувал брезент, хлопая им, как мухобойкой. Не успели поставить палатки, а каждая семья уже вырыла большую яму и вывела из нее скользкие глинистые желобки в бухту. Там разместились женщины. Они непрестанно бранились, даже не пытаясь согнать черных мух, лепившихся к глазам и уголкам ртов. Вокруг них возились малыши, а мужчины меланхолично взирали на эту картину.
Только в стане эдила был полный порядок. На платформе из стволов, спиленных на гребне со стороны берега, установили оранжевый шатер. И резкий ветер уже трепал на невысокой мачте эдилов штандарт. Йама увидел сей знак, как только "Соболь" направил нос к илистому берегу, и сердце его упало. Укрепись в вере, сказал он себе. Рукою он все вертел на запястье амулет Онкуса. Верь... Но как нелегко верить, когда дом твоего детства превратился в пожарище, а всех, кого ты любил, судьба разметала до самого края света. Подошла Тамора и сказала: - Они найдут нас здесь, как только разгадают твой трюк. Нам нельзя долго тут оставаться. - Но все же они немного задержатся. Им известно, что ты можешь обмануть машины. - Зато они не знают, сколь многому я научился с тех пор, как меня исследовали в Департаменте Туземных Проблем. В машинах установили против меня защиту, но тем не менее я преодолел ее так же легко, как у любого светлячка. - Он почувствовал, что улыбается, и услышал свой голос: - Я буду рад, если они сюда явятся. Я их уничтожу.
Тамора одобрительно бросила:
- Теперь ты говоришь как воин. Самое время. Сопровождаемый тремя оставшимися сыновьями, констебль Эолиса Унтанк вышел навстречу Йаме, когда он отправился к берегу в шлюпке с "Соболя" вместе с Таморой и Пандарасом. Элифас предпочел остаться на борту, заявив, что устал от погони. Йама подозревал, что старик просто рассердился из-за отказа Йамы уничтожить крейсер и пакетбот.
Казалось, констебль не удивился появлению Йамы. Он был все тот же крупный, уродливый мужчина, в два раза выше Йамы, одетый в свободные, выпачканные грязью штаны и кожаную куртку. Над нижней губой торчала пара клыков. Один из клыков был сломан. Он повредил его, когда дрался со своим отцом за право владеть гаремом. И убил его. Теперь этот клык прятался под серебряной коронкой. Такой же, как на клыках его отца. Посох - символ его должности - торчал у констебля под мышкой. Он ковылял, раскачиваясь на ходу, и Йама вспомнил, как неуклюжи амнаны на суше. Без всяких предисловий Унтанк объявил, что эдил умирает.
- Он там наверху, в палатке. С ним все домашние.
- Здесь все жители города?
- Практически все, кто сумел спастись. Некоторые отправились в Город Мертвых, в основном купцы. Думаю, мы поговорим позже. - Констебль сплюнул длинную струю желтой слюны прямо Йаме под ноги, повернулся и пошел прочь. Его сыновья злобно посмотрели на Йаму и последовали за отцом.
Пандарас заметил:
- Эти люди тебя недолюбливают. Непохоже, чтобы здесь мы были в безопасности.
- Между ними и мной вражда из-за одной неприятной истории, - объяснил Йама, пока вел Там ору и Пандараса через лагерь беженцев. - Один из его сыновей погиб от моей руки, а другого казнили. Они оба работали на того, кто пытался меня похитить еще до того, как я покинул Эолис.
Пока они шли сквозь лагерь, за ними собралась целая толпа голых ребятишек, которые свистели, что-то весело выкрикивали, швырялись комьями грязи. Вокруг дымного костра стояла группа мужчин, они курили трубки и передавали по кругу кожаную бутыль. Один из них что-то сказал, другие тотчас разразились смехом, низким, ехидным и угрожающим.
Йама подошел к ним и спросил, видели ли они бакалейщика и его семью. Большинство смотрели в сторону, отказываясь даже его узнавать, но один, одноглазый рыбак по имени Борт, все же спросил:
- Что, ищешь свою подружку, молодой господин?
- Помолчи, - крикнул другой, его Йама тоже узнал, - Худ, хозяин фермы, на которой в устье Бриса выращивали раковины.
- Ну почему же. У него, как и у любого, тоже должен быть шанс, - сказал Борт. Он стоял под теплым дождем в одном заплатанном килте, его серая кожа блестела как масляная. На плече горел свежий ожог. Он посмотрел на Йаму сверху вниз и сказал:
- Я слышал, что они сразу пришли за бакалейщиком. Кто-то колотил к ним в дверь среди ночи. На следующий день они смылись. А потом появился корабль.
- А я слышал, что они - шпионы, - забубнил Худ. - Потому-то и улизнули перед всей кутерьмой. Они успели забрать свое добро, а остальные потеряли все нажитое.
- Хватит, - выкрикнул кто-то еще. - Он не стоит того, чтобы с ним говорили. - Вокруг костра согласно забубнили. Один вытащил пенис и стал мочиться в костер. Явно оскорбительный жест, и вокруг костра снова ехидно заржали.
Йама снова обратился к Борту:
- Кто их увез? Куда они делись?
- Он того не стоит, - бросил Ворту Худ, вперив в Йаму взгляд сквозь жесткую челку прямых волос. - У меня нет семьи, и ни у кого здесь нет. Но мы потеряли наше жилье и все, что в нем было. Они позволили нам унести все, что сможем, а остальное сожгли дотла. А твой замок цел целехонек!
- И храм тоже, - вставил кто-то.
Йама стоял не шелохнувшись и твердо смотрел на амнанов. С ворчанием они стали отворачиваться. Только Ворт решился взглянуть в лицо Йаме.
Йама сказал:
- Если бы я был здесь, то сам сдался бы им. Но меня не было. Город сожгли впустую, чтобы причинить мне боль и заманить в ловушку. Меня почти поймали, но я спасся. И я не забуду, что они натворили.
- Мы все здесь - мертвецы, - произнес Ворт. - Это берег привидений и духов, а мы пришли сюда жить.
- Если вы в это верите, то позволяете им вторично вас сокрушить.
Никто не ответил, даже Борт отвернулся. Тамора встала между Йамой и этими людьми, она положила руку на эфес и в упор смотрела им в спины, пока Йама уходил прочь.
Пандарас сказал:
- Они просто грубый сброд, господин. Неудивительно, что ты сбежал отсюда, как только смог.
- Они потеряли дома и весь скарб. Разумеется, они злятся. А я - причина всех бед, лезу к ним со своими вопросами. Я стал их стыдить, лучше бы мне помолчать.