Страница 37 из 145
- Да-да. Я вызывал вас в субботу, но так и не дождался, – перебил Морино. – Теперь я могу посмотреть вам в глаза.
Слова прилетели в самое сердце, как осиновый кол. Я едва не проглотила язык. Всё-таки, надеялась, что участь быть оплёванной чудесным образом меня минует. Глупо было полагаться на удачу, очень глупо! Надежды имеют свойство умирать, рушиться, рассыпаться пеплом. А мои – особенно хрупки.
Ледяной ветер ворвался в грудь. Сжала кулаки, останавливая ярость. Слаб тот, кто не умеет держать эмоции под контролем. Не разрешу себя сломить! Скорее, Девятый Холм уйдёт под землю, чем я позволю ему поживиться своей горечью!
- Конечно, не дождались, – произнесла я, отчётливо выговаривая каждое слово. – Потому что отправлять посыльного нужно до одиннадцати утра.
- В одиннадцать я ещё был цел и невредим, – Морино улыбнулся на один бок. Проглотила его ухмылку с долей восхищения: бодрячком держится для тяжелораненого и малокровного. Ещё и сил хватает претензии высказывать. – Всё случилось в четыре дня.
- На такие случаи существует жреческий актив, – ответила я резко.
- Жреческий актив тоже приезжал, – Морино сложил руки на груди и укоризненно покачал головой. – А вот к вам мне пришлось идти самому. Потому что жреческий актив не имеет компетенции чистить раны от миазмов и спасать от столбовой болезни.
Вязкое молчание заполнило комнату. Воздух между нами накалился так, что, казалось, вот-вот затрещит, порождая разряды молний. Взгляд Морино не сжигал и не ранил, но настойчиво и медленно уничтожал. Сравнивал с землёй, как коса – траву. До чего неприятный тип!
Морино был прав. И я тоже не ошибалась. В этом мире слишком много углов, под которыми можно смотреть на истину. Только Морино привёл достойные аргументы. А мои пришлось оставить при себе: ведь он даже не стал бы слушать! А потому возмущение всё ещё кипело внутри, как раскалённое масло. И прорывалось наружу с каждым новым словом, с каждым движением.
- Показывайте, – выплюнула я.
Зейдана за моей спиной тихонько охнула. Неужели я произнесла это так резко?
Морино молча отодвинул простыню, скрывающую его ноги. Правое бедро закрывала толстая повязка, едва держащаяся на медовом пластыре. Судя по тёмным пятнам на бинте, кровь шла долго и обильно. Странно: Морино должен быть бледным, как холст, но его щёки всё ещё отливают розовым…
- Я латал крышу. Лист металла упал на меня и рассёк бедро, – выдал Морино с поразительным спокойствием. – Мне казалось, что проскочил до кости. Чуть не сошёл с ума от боли. Думал, что Покровители приберут к себе раньше срока.
- Я не вижу сквозь повязку, – оборвала я.
- Мне кажется, это ваша компетенция снимать их, – Морино пожал плечом. Мне показалось, что на его лице мелькнуло беспокойство. Скорее всего, действительно показалось.
Я прочистила горло. Вдохнула так глубоко, что между рёбрами засаднило. «Не злись, Сирилла, – успокоил меня внутренний голос. – Не спорь с недоумками. Себе дороже. Пять минут позора, и всё. Как в Академии, на экзамене по науке безумия, помнишь?» Конечно, я помнила. Дождливый день, хмельная комиссия и я…
Я склонилась над Морино, стараясь не дышать. Долго копошилась, развязывая фиксатор. Осторожно дёрнула краешек пластыря, отрывая повязку. Ожидала увидеть кровавое месиво и рваные лоскуты кожи. Но потрёпанный бинт, свалившийся в лоток, к моему изумлению, открыл практически чистый участок. Нет, рана была на месте – небольшая дуга чуть выше колена ухмылялась, как беззубый рот – но опасности она явно не представляла. Вверх от неё ползли толстой паутиной свежие шрамы. Вот и всё. Никакого месива из рваных мышц. Никакого заражения.
Я несколько раз моргнула, пытаясь поверить глазам. На всякий случай, поднесла к лицу заключение жреческого актива с описанием раны. Потом – ещё раз внимательно осмотрела бедро Морино. Еле сдержала удивлённый возглас. Впечатление создавалось такое, словно с момента ранения прошла добрая треть сезона. Повреждение такого масштаба закрылось более чем вполовину за пару дней! То, что я видела, ломало все мои представления о мире. О таком не писали в наших учебниках. «Нефилим что ли?!» – едва не сорвалось с губ. Вовремя проглотила фразу: ещё примет, как оскорбление, и тогда не отмоюсь.
Но факт оставался фактом. Лишь нефилимы регенерируют так быстро. Только Морино совсем не походил на нефилима. Не бывают они такими рослыми. Тяжёлые длинные волосы для них – большая редкость. Да и кровь Морино красного цвета, как у людей. Не фиолетовая.
Одно из двух. Либо кто-то использовал на нём заклятие жизненной силы, либо он был ранен не в субботу, а намного раньше, и это – подлог. Подлый подлог с подкопом под меня. Только кому это нужно, если моё имя не гремит?
На всякий случай я взглянула на дату заключения. Чистое письмо, никаких исправлений. И магическая печать – настоящая, действующая. В чём же дело? Неужели, мир действительно перевернулся и пошёл на меня войной?! Да я обезумлю, если не выясню, что за странные вещи творятся!
- Вы хотите сказать, – осторожно проговорила я, – что с субботы ваша рана стянулась более чем вполовину?