Страница 99 из 262
По мере того, как секунды шли, напряжение в ней все нарастало. Они идут за ней, они уже здесь, и это не паранойя. Она видела тех четверых, но главное, она чуяла их, как опытный зверь чует свору охотничьих собак. Кто-то сдал ее, а может, что-то просто пошло не так, но, несмотря на тишину, она точно знала, что о ней известно, что ее ищут.
Она заперла дверь гримерки, но это не поможет, если они поймут, кто она, раньше, чем она успеет уйти, здесь же нет ни окна, ни приличной вентиляции, чтобы тихо исчезнуть. Нервничая с каждой секундой все больше, Фатима начала снимать костюм, почти срывала его с себя и тут же заталкивала в сумку, оставлять следы она не собиралась. Оставшись в одном белье, она спешно начала натягивать свою одежду, но нервы делали свое дело, она путалась в рукавах, штанины перекручивались, а молния никак не хотела застегиваться.
Так они меня поймают, поняла Фатима и внезапно остановилась, внутри все кипело и вибрировало, но она не позволила себе снова двинуться, пока не пришла в норму.
- Сейчас же успокойся, - стальным голосом приказала она своему застывшему отражению в зеркале, - они же так точно поймают тебя. А ты ведь не новичок, так что же это за позорное поведение?!
Да, правильно, во-первых, попадается тот, кто сам себя выдает, поэтому нервы – опаснее всего для таких, как она. А во-вторых, ей и правда стало как-то стыдно перед собой, она киллер номер 1, а стоит и мандражирует, как сопливая школьница на экзамене. Никогда с ней такого не было, и не будет!
- Я лучшая, - уже уверенно сказала она, чувствуя, как напряжение растворяется в этих словах, - и я им не по зубам.
И только после того, как она почувствовала полный контроль над собой, она продолжила одеваться, теперь она владела ситуацией. Не делая лишних движений, она закончила переодеваться, теперь оставался парик и шпильки. Подойдя к зеркалу, Фатима начала осторожно вытаскивать оставшиеся 3 шпильки, стараясь, чтобы колпачки не слетели – возможно, ей придется обороняться, а другого оружия у нее не было. Она положила все три на туалетный столик и стянула парик, небрежно заталкивая его в сумку, заботиться о его форме уже было не нужно.
Теперь пришло время шрамов, но сначала надо вернуть себе свой цвет лица. На это тоже ушло время, Фатима снова начала нервничать, прекрасно зная, что каждая секунда может стать решающей, но твердо подавила волнение, на все есть судьба, это она хорошо усвоила за годы своей работы. Шрамы она наклеила на те же места, хотя, их ведь все равно никто не видел, но она привыкла быть безупречной в мелочах, поэтому и возилась с каждым силиконовым кусочком. Поэтому и стала номером 1, подумала она, глядя на свое изменившееся отражение: из мулатки она вдруг превратилась в белокожую сероглазую женщину с огненными рыжими волосами. Черт, я и сама себя не узнаю, подумала Фатима и закрыла свою большую сумку, она закрылась с трудом.
Она уже собиралась надевать пальто и сматываться, когда услышала за дверью голоса. Ледяная волна прошла сквозь ее тело, неужели так быстро, подумала она, неужели на этот раз мне не уйти. В голове возник образ Яна, как он ждет ее дома, а ее все нет и нет…
- Нет! – Прорычала она и схватила шпильки, она будет сражаться до последнего, а если выхода не останется, последнюю отравленную шпильку она припасет для себя. Живой они ее не возьмут, это она решила давно, еще до появления Яна.
Сжимая в руках свое оружие, она тихонько подкралась к двери и прислушалась. Голосов было немного, может, всего трое, на группу захвата непохоже, да и говорят они медленно и спокойно. Маскировка? Нет, она чувствовала, что нет. Слов она разобрать не могла из-за гула музыки, но разговор шел точно не о ней. Короткий обмен фразами, и голоса стали удаляться. Это капитан Орлов беседовал с начальником охраны, но Фатима этого знать не могла, она просто испытала колоссальное облегчение и решила не терять и сотой доли секунды.
Быстро надев пальто, – доставая его из шкафа, она даже не посмотрела на трупы, - шапку и замотавшись шарфом, она подхватила свою сумку, заметно потяжелевшую, и снова подошла к двери. На этот раз снаружи все было тихо. Она осторожно положила шпильки в карман пальто, и там рука ее наткнулась на иглу, ту самую, которая предназначалась парикмахерше и так и не добралась до цели. Хорошо, подумала Фатима, обрадовавшись лишнему «патрону в обойме», теперь, если что, я смогу забрать с собой на одного гада больше. Подойдя к двери, она оглядела гримерку в последний раз, проверяя, ничего ли не забыла. Ничего, шкаф плотно закрыт, на диване все тот же ворох одежды, и больше никаких следов.
Пора, она сунула одну руку в карман, нащупала иглу и сжала на случай, если там засада, а второй, в которой держала сумку, открыла дверь. В первые секунды на нее никто не бросился, и она вышла, не вытаскивая руку из кармана, но в коридоре было совершенно пусто и тихо, если не считать постоянного гула музыки в зале. Надежда затеплилась у нее в груди, но она подавила и ее, пока она не обнимет сына, ни о чем думать не будет, так она решила, ни надежды, ни отчаяния – ничего, кроме хладнокровия и расчета. Прикрыв за собой дверь, она повернула за угол и пошла навстречу сидящим охранникам, она была всего в нескольких метрах от свободы, и эта мысль была трезвой и холодной.
- Уже уходите? – спросил тот, который заводил ее в клуб, его напарник жевал жвачку и тупо смотрел в угол, как зомби.
- Да, - ответила Фатима, кутаясь свободной рукой в шарф, - я свое дело сделала, а у меня дома семья, я свое оттусовалась.