Страница 74 из 160
Хотя он не стал рассказывать об этом совещании Шарре, его все еще донимали неприятные воспоминания - тем более, что настроения вокруг него и Айваса так быстро менялись.
Джексом со сдержанным достоинством занял свое место между лордом Грохом из Форта и Асгенаром Лемосским. Не в его характере было долго злиться или дуться, поэтому он весьма порадовался про себя, увидев, что сторонники Рандела сплотились по одну сторону стола. Вероятно, и те, кто предпочитал Блессерела и Терентела тоже держались вместе, но Джексом точно не знал, сколько сторонников у каждого из старших сыновей.
Он приветливо кивнул сидевшим напротив - Сэнджелу из Болла, Несселу из Крома, Лоуди из Айгена, Сигомалу из Битры и Уорбрету из Исты - они, по слухам, отдавали предпочтение Блессерелу, старшему сыну Отерела. Бергамон из Нерата, Корман из Керуна и, как ни удивительно, Торик из Южного - судя по тому, о чем судачили в народе, - склонялись на сторону Терентела. Торик, скорее всего, просто упрямился; он не настолько близко знал сыновей Отерела, чтобы сделать осознанный выбор. Ему было достаточно, что его зять, вместе с Бенденом, Нератом, Телгаром и Лемосом, стоит за Рандела.
Джексом набрал в грудь побольше воздуха; он был полон решимости держаться тихо и кротко, как бы его ни подмывало без обиняков объясниться со старыми придурками. Он приподнял кувшин с кла, вежливо спрашивая взглядом Гроха, не налить ли ему, но Грох только мотнул головой. Дородный старый лорд, пощипывая нижнюю губу, оглядывал сидящих вокруг стола, и Джексом заметил, что взгляд его снова и снова возвращается к Торику.
Покрытый бронзовым загаром, с волосами, выгоревшими почти до белизны под южным солнцем, Торик являл собой резкий контраст с окружавшими его пожилыми лордами. Рядом с ним Сэнджел казался еще более сморщенным, а Нессел - так просто иссохшим. Правда, Лоуди из Айгена, сидевший по другую руку от Нессела, загорел не меньше Торика и выглядел самым бодрым из старичков.
Грох наклонился к Джексому и спросил, прикрывая ладонью рот:
- Как ты думаешь, Торик поддержит Рандела?
Джексом слегка покачал головой и ответил с такой же предосторожностью:
- Торик сам не свой с тех самых пор, как два Оборота назад Денол занял Большой остров. И еще: Рандел использовал пластобетон Хэмиана, а Торик зол на брата и в бешенстве оттого, что всадники не помогают ему изгнать Денола с острова. Ну, а поскольку я не скрывал, что оказываю предпочтение Ранделу, и, вдобавок являюсь всадником, Торик решил публично заявить свой протест.
- Он уже всем надоел этой историей с Денолом, - фыркнул Грох.
- Ты бы объяснил ему, лорд Грох. Насколько я понимаю традиционные права владения, он остается хозяином острова, независимо от того, кто его временно занимает, и никто не имеет права объявить эту землю своей собственностью. А уж Денол и подавно.
Грох резко обернулся и с некоторым удивлением посмотрел на Джексома.
- Ты в этом уверен? Я имею в виду, в правах Торика на остров? По-твоему, никто не может их оспорить?
- Конечно, уверен. - Джексом лукаво усмехнулся. - Неоспоримые права такого рода упомянуты в Хартии поселенцев. И, что самое поразительное, жизнь на Перне до сих пор регулируется законами и правилами, изложенными в этой Хартии, хоть половина населения планеты о сем и не подозревает. Таким образом, однажды полученное право владения не может быть аннулировано. Оно не может быть отнято даже у преемников первоначального владельца. И только когда умрет последний представитель рода, жребий решит, кто будет следующим правителем.
Грох невесело усмехнулся, вспомнив, как исход поединка между Ф'ларом и Фэксом сделал Джексома владельцем холда Руат.
- Эти земли на Южном были пожалованы Торику в качестве награды за его труды во время пребывания Древних в Южном Вейре, - продолжал Джексом. И, если ты помнишь, Большой остров входит в границы этих владений. Так что никакие притязания Денола не могут лишить Торика права на остров.
- Даже если Торик не поселит там своих холдеров?
Джексом ухмыльнулся.
- Когда Денол впервые ступил на южные берега, он согласился стать холдером Торика. Этот факт он не может оспорить. Я уверен, что дальше он рассуждал так: если другие получили право самостоятельно владеть землей, почему бы ему просто не переправиться через пролив и не объявить Большой остров своей собственностью? Только так не делают. - Джексома весьма порадовало уважение, которое он прочел в глазах лорда Гроха, внимательно слушавшего его рассуждения. Ему всегда удавалось сохранять добрые отношения с правителем Форта, и он почувствовал, что сегодня они еще больше упрочились. Одобрение Гроха значило для Джексома больше, чем чье-либо другое, так что у молодого лорда были все основания, чтобы гордиться собой. - За это время Денол вложил в остров немало труда, понастроил там домов и сараев, возделал землю. И если бы он, - Джексом заговорщицки усмехнулся, - шепнул пару слов мастеру Идаролану, можно было бы собрать все, что имеет хоть какую-то ценность, и продать на север. А вырученные деньги передать Торику в качестве выкупа!
- Что ж, это, конечно, выход...
- Вот именно. Только Торик ничего не желает слушать и уж подавно не читает моих посланий, которые я ему отправляю с Посадочной площадки, - с сожалением подытожил Джексом.
- Гмм... - Лорд Грох задумчиво пощипывал толстую нижнюю губу. - Но меня, клянусь Скорлупой, он станет слушать! Вот самое большое преимущество старости - люди вынуждены к тебе прислушиваться, - решительно кивнув, сказал он.
Джексом улыбнулся. Не стал он и возражать, хотя возрасту отнюдь не всегда сопутствуют речи, которые стоит слушать. Все же Грох оказался гораздо восприимчивее к новому, чем большинство его сверстников, и уже за одно это Джексом был ему благодарен.
- Я слышал, вчера ты снова побывал наверху, - резко меняя тему, сказал лорд Форта. - Чем занимался на этот раз?
- Закрывал двери, - скромно пожал плечами Джексом. Справившись с заданием, они с Рутом еще долго любовались великолепием величаво проплывавшего под ними Перна. Даже Пьемур, несмотря на все свои таланты арфиста, не смог бы в полной мере передать эту картину или впечатление, которое она на него произвела. Что же говорить о самом Джексоме? Правда, он попытался поделиться с Шаррой своими чувствами, тем благоговением, которое он испытал. Это зрелище прочно запечатлелось в его ошеломленном сознании. Если бы только все лорды смогли его увидеть, думал он, они бы наверняка прекратили свои мелочные дрязги.