Страница 28 из 160
- Дан, - сказал, заходя в мастерскую, мальчишка.
- Ты что, тоже, как этот маленький демон, первый раз видишь живого шаи, да еще в фартуке? - поинтересовался Негос.
- Нет, - ответил Дан. - Я видел и шаи, и нари, и банги. Я жил у дяди Трука. У нас было много постояльцев.
- Иди сюда. Я все знаю про Трука. Снимай-ка безобразие, которое калечит твои ноги.
Дан стянул ботинки. Негос бросил взгляд на сбитые ступни и снял с полки пару коричневых мягких сапог.
- Вот, возьми, парень. Твой дядя поставлял мне кожу, я остался ему должен. Этого моего долга на две пары обуви хватит. Износишь эту, придешь еще. Но имей в виду, что моя обувь служит долго. И вот тебе, - он вернул сапоги Сашке. - Носи, не спотыкайся. Вот в этом мешочке масло для кожи. Оно будет полезнее, чем золотнянка. А вот шнурки. Вставь, не слушай этого упрямого белу, и твои сапоги прослужат тебе еще года два.
- Почему вы говорите, что я не человек? - спросил Сашка.
Негос прищурился, затем ткнул себе пальцем в нижнее веко.
- Заметил, какие большие глаза? Я все вижу. Больше, чем белу. И чем этот паренек. Правда, не больше, чем ты. Но пусть белу не волнуется, у тебя нет черноты внутри. И, по крайней мере, снаружи ты очень похож на человека.
- Кто же я, по-вашему? - растерялся Сашка. - Всю жизнь я был человеком!
- Что твоя жизнь, - щелкнул пальцами сапожник. - Она только начинается.
- Что еще говорят в городе, мастер? - спросил Лукус. - И за кем же охотится тот собаковод, если в демонах он не разбирается?
- Он разбирается в том, кому служить. А служит он храму, точнее его настоятелю. Погонщика зовут Бланг, и он всегда был порядочной скотиной. Когда четыре года назад Валгас пришел в город, он набирал себе работников среди не самых лучших жителей. И этого Бланга приставили к псу только из-за силы, хотя, думаю, что если пес захочет, погонщик потащится за ним как продолжение хвоста. Латс, помощник Валгаса, привез пса год назад сюда еще щенком. Но уже тогда он был размером с лайна. Я не знаю, где разводят таких собак, но от ворья наше местное святилище застраховано надежно. Что касается города... Посиди в любом кабаке, особенно поближе к южным воротам, и ты будешь знать все. В городе неспокойно. Много чужих лиц, чужих слов. Если ярмарки не будет еще недели три, многим придется туго. За исключением настоящих мастеров.
- Вы с неодобрением говорите о Валгасе, - заметил Сашка.
- Я слишком хорошо вижу, - усмехнулся Негос.
- Спасибо тебе, Негос, за хорошую работу, - сказал Лукус, кланяясь и направляясь к выходу.
- Ожидание завершилось? - почему-то с грустью спросил Негос в спину белу.
Тот задержался на мгновение.
- Я очень надеюсь на это, Негос.
- Удачи вам, друзья, - пожелал мастер.
Лукус кивнул и вышел. Сашка поднялся с табурета, поклонился мастеру, но обернулся в дверях.
- Почему за исключением настоящих мастеров?
Негос улыбнулся, ухватил со стены пару только что пошитой обуви и гордо потряс ею в воздухе:
- Элбан, который единожды надел обувь Негоса, мой клиент навсегда. И если Эйд-Мер будет осажден вражеской армией, он преодолеет любую осаду, чтобы достать себе новую пару!
Лукус дождался Сашку и Дана на улице и кивнул в сторону двери:
- Заал, которого убил демон на Старой Дороге, был шаи. Негос его родной брат.
27.
Путь к дому Хейграста оказался неблизким. Сашка и Дан крутили головами, а Лукус легко разбирался в хитросплетениях улиц, не упуская случая обратить внимание спутников на отдельные здания и целые кварталы. Они успели разглядеть высокую, хоть и незатейливую башню Бродуса. Приземистую, выкрашенную в зеленый цвет башню аптекаря Кэнсона, над воротами которой висел череп какого-то животного. Наполненные гомоном и суетой несколько пузатых гостиничных башен. Затем вновь пошли кварталы ремесленников. Башни плотников при малейшем дуновении ветерка исторгали опилки и тягучие запахи лаков. А квартал хлебопеков пропитался ароматом сдобы.
- Представляю, что здесь творится с утра, - вздохнул Дан. - Когда мама пекла по утрам лепешки из ореховой муки, люди останавливались возле нашего дома.
Сказав это, мальчишка затих. Однако молчание продолжалось недолго. Улица стала шире и привычные башни сменили угловатые строения. Из глубин дворов доносились удары молотов, над некоторыми зданиями поднимался дым. За домами отвесной стеной стояли горы, окружающие долину. Дан оживился и, спотыкаясь о камни, пытался рассматривать вывешенные на воротах изделия.
- Основную славу Эйд-Мера создали кузнецы, - заметил Лукус. - Немногие мастера Эл-Айрана сравнятся с ними, а тех, кто способен превзойти местных ремесленников, знают наперечет. Правда есть еще банги, но они живут обособленно и неохотно открывают свои секреты.
- Хейграст кузнец? - спросил Сашка.
- Да, - улыбнулся Лукус, - И очень хороший. Но не только. Он неплохо управляется с мечом и топором. К тому же продает не только то, что делает сам, но и покупает оружие у купцов. У него лучшая оружейная лавка в городе.
- А почему здесь дома не теснятся как на других улицах? - удивился Сашка.
- Горны! - объяснил Лукус. - Кузнецы дружат с огнем, поэтому магистрат расположил их слободу на окраине и выделил им больше земли. Это давняя история. Именно тогда кузнецы отвоевали себе право строить обычные дома. Недаром в Эйд-Мере говорят, что кузнецом может стать только очень упрямый элбан.
- Кузнец должен переупрямить железо, а это непросто! - вмешался Дан и добавил. - Вот дом Хейграста!
На повороте улицы к мостовой особенно близко подходили скалы, и на узком пространстве в три-четыре дюжины шагов за высоким забором, сложенным из необработанных кусков камня, возвышался двухэтажный дом, почти вплотную прилепившийся к горе. Причем скала тоже оказалась обжита. В горной породе над крышей виднелись аккуратно переплетенные окна и глиняная труба.
- Как ты определил? - удивился Лукус.
- Очень просто, - щелкнул пальцами Дан. - Раз в месяц и Хейграст появлялся у дядюшки Трука. Дядя сказал мне, что это лучший кузнец в городе и что он живет в пещере.
- Жил когда-то, - заметил Лукус. - Теперь же у нари прекрасный дом!