Страница 61 из 99
Герман повернул посеревшее лицо к Анатолию. А тот стоял неподвижно и смотрел перед собой невидящими глазами.
- Да что же ты! Это же... - Видя, что от спутника мало толку, Герман не выдержал и бросился в воду. - Лера, ребята, держитесь, я... сейчас...
Александров плыл кролем, самым быстрым стилем, который знал, и все равно видел, что не успеет. Огромная, неправдоподобно большая голова ушастого и глазастого монстра уже нависла над тем местом, где, по его расчетам, находились его друзья. Вот он уже разинул свою пасть...
- Стоять! - приказал Рыков чудовищу. - Стоять!
Монстр вздрогнул. Его желтые, с черным щелевидным зрачком, глаза-блюдца медленно развернулись в сторону Толика, и тот почувствовал вдруг такой приступ голода, что у него даже голова закружилась.
- Стоять! - повторил Рык. К голоду прибавилось накатившее волной чувство обиды и разочарования. - Пошел отсюда! Кому сказал? Прочь!
Для пущей убедительности Анатолий резко, так, как он подсмотрел у големов, ударил ультразвуком. "Хлыст" вызвал у чудовища бурю негодования, он зарычал так, что, казалось, задрожали стены. Рыку пришлось "закрыть" свой слух, чтобы не оглохнуть. Он снова пустил в ход "хлыст", еще жестче. По подземелью прокатился тяжелый стон. Но Анатолий не чувствовал жалости. Он представил, сколько людей погубила эта тварь. Тварь, которая олицетворяла собой всех врагов и мучителей! А потому Толик не собирался щадить отвратительное создание.
Он все бил и бил, монстр уже перестал кричать, он сжался в комок и, закрыв глаза и опустив голову к самой воде, терпеливо переносил наказание, а Рык все никак не мог остановиться. Он, может быть, так бы и забил ушастого до смерти, но в это время в дело вступил еще один персонаж.
Это был Мохов. Пробегав целый день по подземелью, он несколько отстал от своих бойцов и поспел к месту событий лишь сейчас. Увидев, или скорее, услышав, как избивают Хранителя, ротный решил поначалу, что это кто-то из своих, из големов.
- Остановись! - закричал он. - Прекрати, ты же убьешь Хранителя!
- А ты кто такой? - гневно спросил Толик. Он даже не заметил, что общается с капитаном на ультразвуке.
- Я? - удивился Мохов. - Я Глиняный... Командир роты... А вот ты кто? Постой... Рыков? Мой...
- Да, твой пленник. Бывший пленник. - Толик почувствовал, что волна охватившего его бешенства не только не схлынула, но поднимается все выше и выше, застилая глаза туманом. - Ты это хотел сказать?
- Я хотел предложить тебе сдаться. - Рука Мохова сделала неуловимое движение, и в ней блеснул ствол "грача". - Давай кончай спектакль!
- Спектакль? Ты сказал, спектакль? - Ярость, переполнявшая душу Толика, требовала немедленного выхода. Она перехватывала ему горло и грозила вот-вот задушить его самого.
- А ну на колени, урод! - Спецназовец видел трупы своих ребят, видел, как страдает Хранитель, и еле сдерживался, чтобы не пристрелить трансформера. - Я приказываю тебе, на колени!
Зеленый, с синими прожилками, светящийся шар разорвал темноту зала. Заряд, вырвавшийся откуда-то чуть выше глаз Рыка, молнией ударил прямо в карниз. Тело Мохова, в последний момент успевшего отпрянуть в глубь коридора, отшвырнуло назад и, протащив кувырком по телам мертвых спецназовцев, прижало к стене. А в галерею влетел еще один заряд. Еще большей силы. Пучок прозрачной голубой энергии ударил в потолок и, рассыпавшись мелким дождем искр, накрыл теряющего сознание ротного.
- Убью! - продолжал рычать Анатолий. - Убью!
Его светящиеся адским зеленым огнем глаза искали, кого бы еще покарать, но никого не было. Даже безмозглый, ведомый одними лишь инстинктами Хранитель и тот додумался скрыться. Сражаться с Рыковым больше никто не хотел.
Поблескивая в ярком свете полной луны лоснящимся боком, плавно покачиваясь на неровностях горной дороги, "додж" въехал в расположение роты и остановился возле дома, претендующего на название штабного. Если бы стоявший на вышке часовой не был предупрежден прапорщиком Тараненко о прибытии важных гостей, он мог бы подумать, что всё происходящее ему снится. Ночь, горы, тишина, выключенные фары бесшумно движущегося мощного микроавтобуса с непрозрачными стеклами... И только звезды и огромный диск ночного светила...
Впрочем, нет, как только машина остановилась, тишина была нарушена. Из упомянутого дома выскочил Тараненко и, топая тяжелыми башмаками, подбежал к машине. Он попытался отдать рапорт вышедшему из "доджа" бородачу, потом метнулся к высокому белокурому Свенсону, но тот остановил его взмахом руки, и он повел высокое руководство в дом. Уж он-то, в отличие от часового, прекрасно знал, кого сподобился принимать.
- Мохов вернулся? - спросил Махмудов.
- Никак нет! - Рука прапорщика дернулась, чтобы отдать честь. - Он внизу.
- Плохо, - проворчал Бронзовый. - Груз прибывает через два часа. Поднять всех по тревоге!
- Дык и так подняты! - растерянно сообщил Тараненко. - Капитан как вернулся...
- Так он все же возвращался? - удивился Свенсон.
- Да, товарищ капитан взял с собой первый взвод...
- Что-о?! - Круглые глаза Бронзового стали еще круглее. - Взвод? Под землю? Что произошло?
- Там чужие! - Прапорщик виновато развел руками. - Товарищ капитан считает, будто видел в подземелье посторонних!
- Считает? Или видел? - Махмудов навис над съежившимся Тараненко. - Кого он видел?
- Не могу знать, товарищ... Ваха! - Голос прапорщика дрожал. - Он прибежал, поднял людей...
- Сколько у тебя здесь бойцов? - Свенсон мягко взял Тараненко за плечо и, ограждая его от Махмудова, отвел в сторону. - Нам... очень нужны люди. Кого мы можем поставить в оцепление?
- Весь район? Или гору? - озадаченно спросил Тараненко.
- Гору? - Мартин посмотрел в окно. - Нет, гору не надо. Только озеро и подходы к нему.
- Если только дороги, то хватит одного отделения, - приободрился прапорщик. - Мы уже тренировались. А если все выходы из подземелья... То тогда только если по одному бойцу ставить. Кое-где выйдет и по два, но этого все равно мало.
- Ладно, давай, расставляй людей, организовывай связь... Есть индивидуальные радиостанции?
- В НЗ есть такие, каких даже у американских спецназовцев нет! Похвастался прапорщик. Снабжение лежало не на нем, но все равно, почему бы не похвастаться, все ж таки он тоже не последний человек. - Вот только товарищ капитан брать не разрешает.