Страница 32 из 99
- ... понимаешь, если мы всех местных русских, - услышал Герман, - и тех дагов, что с ними, не "мобилизуем", то нам хана. Хотят они или не хотят... и спрашивать не надо. Хватай на улице, и вперед! Как мы у себя в Москве...
- Нет, Георгий, ты не прав. - возразил другой голос. В отличие от первого, который по-московски акал, этот был явно из местных. - Нам, наоборот, нельзя привлекать к себе внимания.
- Ваха, время осторожных действий прошло, - не сдавался первый, тот, которого назвали Георгием. - Вот мы в Москве все осторожничали, и к чему это привело?
- Вы в Москве осторожничали? Взрывали дома, хватали людей на улице... и это называется вы осторожничали? Что же тогда, по-твоему, не осторожничать? В голосе Вахи послышались нотки раздражения. - Здесь вам не Москва! Здесь люди не позволят с собой так обращаться. У каждого есть брат, сын, отец. Дед, наконец. Возьмешь силой одного, украдешь его, так против тебя весь тухум поднимется.
- Тухум? Это еще что такое? - спросил Георгий.
- Тухум? Род, по-вашему. Клан, тейп, родня, короче...
- А кто тебя просит воровать людей у всех на виду? - засмеялся Георгий. Из тух... из кланов. Берите других. Вон, как у нас... Генералов воруют, и ничего, а вы тут...
- Вот вы в Москве и изворовались, что теперь у нас прятаться приходится, со злостью заметил Ваха. - Скоро в Чечне убежищ для вас не хватит.
Герман стоял ни жив ни мертв. Господи, кто же эти люди? Чеченские боевики и их московский... сообщник? Но Мартин говорил, что здесь их давно уже нет! Да и войска везде, вон сколько постов проехать пришлось!
Но тогда кто же они? Ну, что не друзья, это точно. Судя по тому, что он услышал, с такими лучше не встречаться.
Герман прижался спиной к стене, словно стараясь слиться с нею. Нет, все равно так не спрячешься, если они, не дай бог, повернут в эту сторону... то все, плохо ему придется. Но ничего другого в прямом пустом коридоре было не придумать. Оставалось уповать на судьбу.
Звучавшие за поворотом голоса приближались, теперь в разговор вступил еще один, дотоле молчавший, некий Николай. Сколько же всего боевиков шло по коридору, Герман не знал. Да, может, тут, в подземелье, прячется целый отряд, и немалый. Может, и не один, места тут всем хватит.
Первым шел бородатый кавказец. Выше среднего роста, поджарый, явно физически сильный, он двигался легко и энергично. По тому, как уверенно он держался и как непринужденно, почти не оборачиваясь к идущим позади собеседникам, бросал слова, произнося их с подчеркнутым акцентом, можно было предположить, что это и есть тот самый Ваха, к которому приехал прятаться москвич Георгий.
А Георгий, скорее всего, тот, что идет следом. Высокий, длинноногий, тренированный. Походка как у танцора, легкая и скользящая. Так кошки ходят. Москвич тоже, кстати, в камуфляжке. И тоже с бородой, только стриженой, короткой, модной...
Третьим и, как потом оказалось, последним, шел самый крупный в группе мужчина средних лет. Видно было, что здоровяк не тренирован и не привык к длительной ходьбе. Дышал он, в отличие от молодых спутников, тяжело, фразы предпочитал отрывистые и короткие. В основном Николай молчал и отзывался, лишь когда к нему обращались. Александров даже успел подумать, что он явно выпадает из троицы, не соответствует первым двум. Нет ни выправки, ни стати... Пятнистая форма на Николае нелепо топорщилась, чувствовалось, что в этой группе он занимает самую низшую ступень. Толстяк часто спотыкался и утирал пот со лба, но никто на подобную мелочь не обращал внимания.
Все это и многое другое Герман успел увидеть за короткий промежуток времени, пока троица пересекала освещенное пространство перед входом в его галерею. К счастью, коридор, где он затаился, их не заинтересовал.
Прошествовав мимо - при этом Николай бросил опасливый взгляд в неосвещенный коридор, где прятался Герман, но, естественно, ничего не увидел, - они миновали первую развилку и приблизились к второй. Чуткий слух летчика отчетливо слышал удаляющийся топот тяжелых ботинок. Звук становился все тише и тише. Хорошо еще, что неуклюжий Николай часто спотыкался, это помогало Герману определить, где эти люди находятся.
Герман еще не решил, что и как он будет делать, а ноги сами уже понесли его к выходу. Это было как в самолете. Там он тоже не всегда сразу понимал, что делает, и только потом, после посадки, рассказывал друзьям, каким образом он решил сделать то-то и то-то. Друзья удивленно качали головами, они не понимали, как это в столь короткое время можно успеть подумать о стольких вещах. На самом деле Герман и думать о них не думал - тело само совершало необходимое движение. Но разве об этом скажешь? Вот так и здесь, в подземелье, - Герман еще не продумал план дальнейших действий, а уже бежал к повороту.
Подбежав к нему, он остановился и заглянул за угол. И вовремя! Он еще успел заметить, как замыкавший шествие Николай завернул в ту галерею, в которой Герман побывал после того, как спасся от ушана. Вспомнив чудовище, Герман удивился: это ж надо, как это он уже успел про него забыть?
- Вот и дождались! - Мохов с довольным видом указал пальцем на засветившуюся панель связного устройства. - Пойдем в пещеру, те, кого мы ждем, уже там, в офисе.
- В офисе? - удивился Свенсон.
- Сейчас все сам увидишь, - сказал с улыбкой капитан.
Мартин легко поднял свое крупное тело из кресла, потянулся, разминая мышцы, и зевнул.
- Вот и отлично! Давно пора.
Войдя в пещеру, капитан повернулся к спутнику:
- Твои люди здесь! - Палец капитана показал на ряд дверей, тянувшийся по правой стороне галереи. Почему-то выкрашенные в серый цвет, они портили естественную красоту пещеры, но кому она сейчас нужна, эта красота?
- А нам туда! - Теперь палец Мохова указывал в глубь зала. Там, метрах в сорока, начиналась темнота, но она не пугала Чистильщика и Глиняного. И Мартин, и капитан видели не хуже кошек, даже лучше. Они быстро прошли светлую зону и, на ходу перестроив зрение, двинулись дальше.
Идти пришлось недолго. За первым же поворотом Свенсон в удивлении застыл на месте - перед ним была... стена! Он повернулся к капитану.
- Здесь же тупик! Куда ты привел меня?