Ледяная птица

- У меня документы... в селении, - пролепетала Лера. - Мы поехали кататься, и я оставила их в машине.

- Кататься, говоришь, поехала. - Сержант с кривой ухмылкой кивнул на Гаруна, который стоял на коленях и явно был в полубеспамятстве. - Вижу, какого жеребца ты себе выбрала... для катаний. Смотрю, хорошо он тебя откатал, даже обувь потеряла.

- Да как вы смеете?!!

- Заткнись! - прорычал сержант. - Заткнись! Качан, наручники на обоих!

Рядовой, тот, что ударил Гаруна, с готовностью достал из-за пояса металлические браслеты и заломил руки Алиева за спину. Следом пришла очередь Леры. Дабы избежать лишнего насилия, она сама заложила руки за спину и повернулась к мучителям. Качан захлопнул наручники и больно сжал ей грудь.

- Ух, сладенькая! - заржал он. - Паш, ну давай их прямо здесь допросим! Одного при попытке к бегству, а ее... как ублажать будет!

- А что, мысль неплохая! - вновь ухмыльнулся сержант. - Сразу в тяги и распишем! Как, тварь, нравится тебе такой расклад?

Лера молча посмотрела ему в глаза. Все происходящее казалось страшным сном, хотелось поскорее проснуться и убедиться, что все это кошмар, и больше ничего. Ведь не может же все быть так ужасно! Открыть глаза и увидеть своих Германа, Мартина, Панаму... А главное - забыть эти мерзкие рожи!

- Молчишь? - не унимался Павел. - Или тебе мешает твой... жеребец? Так мы его сейчас... мерином сделаем! Или вообще трупом!

Сержант вскинул автомат и направил его на Гаруна. Тот все еще оставался на коленях. Кровь, стекая с головы, залила плечо и шею.

- Ну что же, прощайся с ним! - Палец сержанта лег на спуск.

Неожиданно запищала рация, висевшая на груди Павла. Покосившись на напарника, он усмехнулся и опустил автомат.

- "Тридцатый"! - буркнул он в микрофон.

- "Тридцатый", я "Второй"! - прохрипел динамик. - Доложите обстановку!

Павел посмотрел на пленников. Переглянулся с напарником. Тот кивнул.

- Все в порядке! - Кривая улыбка не сходила с лица сержанта. - У нас все тихо!

- Будьте внимательны! - вновь захрипел динамик. - Я жду гостей, встретите, проводите ко мне! И смотри, чтобы и волос с головы не упал! Иначе... ну сам понимаешь, не маленький! Все, конец связи!

Александров растерянно посмотрел вслед удаляющимся вспышкам света. Он так и не понял, что это было, но сейчас его мысли были заняты другим. Что это за подземелье, в котором он оказался? Да, все так: вспышки длились не более чем какую-то долю мгновения, после чего свет резко обрывался и воцарялась тьма, казавшаяся еще более глубокой, чем прежде, да, все мысли и чувства Германа были сосредоточены на чудище, пронесшемся мимо него с оглушительным грохотом, и все же, все же... где-то в подсознании сработал резерв памяти, он-то и зафиксировал отраженный свет от боковых поверхностей и свода галереи. И это было не все, что сохранила фотографическая память бывшего летчика. Казалось, от пережитого потрясения он должен был бы забыть все на свете, но нет - словно на киноэкране, перед его глазами прошли кадр за кадром события, предшествовавшие потере сознания. Бешеный, неуправляемый галоп Маркса, клонящаяся, уходящая куда-то вниз опора, поперечная балка... Воспоминание было столь живо и свежо, что летчик даже зажмурился, как перед настоящим ударом.

Удара не последовало, вместо него пришло понимание странного факта, что он находится в подземелье. Да-да, в самом настоящем подземелье! Широкое, шагов десять, а то и более, высотой как минимум метров пять, но все равно подземелье, и ничто иное. Кто, когда и зачем построил его здесь, в горах? Ведь в том, что оно искусственного происхождения, сомнений не было. Думая о механизме, с помощью которого он оказался здесь, Александров пришел к однозначному выводу: не может быть и речи о том, что это природные пещеры. Хотя нет, сами-то пещеры, может быть, и настоящие, но вот то, что доработаны они человеком, - несомненно. Чтобы вот так, сама собой возникла эта замысловатая ловушка? Да нет, это просто смешно...

Как он сказал, ловушка? Ловушка?!!! Твою мать, а ведь точно, он в ловушке и есть! Да-да, скрытый механизм подъемно-запорного устройства - это просто хитрая западня, и только. Иначе зачем была та ровная дорога, по которой он скакал, прежде чем провалиться сюда? Ловушка! И значит, тот, кто ее поставил, вот-вот явится сюда за своей очередной жертвой?

Черт побери, нужно как можно быстрее убираться отсюда... Герман принялся вертеть головой, хотя, естественно, ничего не видел в такой темноте. Он никак не мог решить, в какую сторону идти - направо или налево? Направо означало продолжать движение в том же направлении, куда вела дорога... там, наверху, а налево, соответственно, в обратном...

Герман решил идти налево. Почему туда? Да он и сам не знал. Может быть, потому что напугавшее его существо промчалось именно в эту сторону. Оно не причинило ему вреда и даже не обратило на него внимания... Можно было надеяться, что и следующие встречи не будут иметь плачевных последствий. Хотя, может быть, это просто говорила усталость. Вдруг судьба пощадит его и выход из подземелья будет не так уж и далек от селения, где стоит их "додж" и где сейчас ребята? Столько неудач и потрясений... пора бы и удаче проявить себя. Ведь должны же быть у невезения какие-то границы!

Воспоминание о селении и накрытом столе придало Герману решимости. Скользя пальцами левой руки по холодной стене галереи - еще в детстве он читал в какой-то книжке, что так нужно делать, чтобы не заблудиться, - Герман смело зашагал вперед. Он больше не боялся наткнуться на сюрприз в виде провала, ведь существо, пронесшееся мимо него, фактически проверило путь до самого поворота, за которым и скрылось. Да и потом еще некоторое время видны были отблески вспышек, так что и там можно особо не осторожничать.

Стена была холодной и какой-то странной. Ее поверхность в том месте, где ее коснулся Герман, была гладкой, словно бы отполированной. Но стоило ему сделать три шага вперед, как под пальцами оказалась шершавая горная порода. Герман поначалу как-то не обратил на это внимания, но еще через три шага стена снова гладкой. А потом шершавой. Три шага гладкая, три шершавая, три гладкая, три шершавая...