Great Depression

На весенних каникулах параллель Иккинга пригласили на турбазу. Не за бесплатно, конечно. Хэддок не хотел туда ехать, но всё же поехал.

Астрид, как девушка вежливая, любезно пригласила своего друга поехать с ней. Парень просто не смог отказаться. Правда пришлось знатно попотеть, собирая вещички и укладывая их в чемоданчик, но всё это того стоило.

Сели в газельку, тихонько поехали по хорошей дороге. Иккинга жутко укачивает, поэтому он прикрывает глаза; через силу сопротивляется сну и пытается взбодриться, но тщетно.

— Иккинг, всё нормально?

Астрид сидит с ним рядом, читает какую-то электронную книжку. Сейчас она смотрит на друга и беспокойно наблюдает за его странной реакций.

— Меня укачивает. Глаза слипаются. — отвечает Икк, закатывая глаза от того, что он погружается в дрёму, — Я похрапываю иногда, заранее извини.

Девушка слегка фыркает, улыбается на заявление парнишки.

— Всё хорошо, отдохни. Я толкну тебя, как мы приедем.

Иккингу повезло иметь такую подругу, как Астрид. Умная, красивая, заботливая и нежная… Идеальная девушка, как говорится.

Только вот они друзья. Хэддок каждую ночь видит в своих снах их будущее, лелеет надежды на то, что они станут чем-то большим. Когда-нибудь.

Спустя два часа дрёмы, Иккинга будит Хофферсон; касается ладошкой плеча и тихонько толкает. Сон у Хэддока как рукой сняло.

— Мы приехали. Почти. Через минут десять будем на месте, — шепчет она.

— Отлично, — бормочет Иккинг, следом зевая и потягиваясь.

— Как спалось? — интересуется Астрид.

— Пойдёт. Сны бредовые видел, а так ничего. Давно не ездил на автобусах…

— Понимаю. Тут пол автобуса спало да храпело. Даже мистер Цеппели задремал.

— Ну, это нормально. Ты как, книжку читала всё это время?

— Ага. Надоело уже. Эти Буэндиа меня с ума сводят!

— Зачем ты вообще взялась читать «Сто лет одиночества»?

— Так ты мне посоветовал, забыл, что ли?! Ты же читал!

— Ох, это было так давно… На каком ты месте?

— Аурелиано расшифровывает пергаменты Мелькиадеса.

— Так ты в конце уже!

— Да? Ну, у меня желания уже нет завершать это. Что там в конце?

— Я не хочу спойлерить, миледи, — Иккинг слегка щурится, но улыбается, — тебе всего-то осталось… Ну, может страниц сорок. Или пятьдесят.

— Нет уж, я не выдержу больше. Скажи уже что там да как.

Иккинг чуть наклоняется к лицу подруги, тихонько говорит ей продолжение. На лице её проявляется много эмоций: от удивления до ужаса, от ужаса до недоумения, от недоумения до скептицизма и брезгливости.

— Чего?! — наконец говорит она, когда Иккинг завершает свой пересказ. Парень лишь пожимает плечами, лыбится, глядя на реакцию Астрид.

— А ты что думала? Это магический реализм, Астрид. Маркес, в конце концов!

У друзей завязывается громкий и эмоциональный диалог. Нет, они не ругаются, скорее горячо обсуждают прочитанное и делятся своими впечатлениями. Кто-то ругает их и парочка замолкает.

Через двадцать минут толпа подростков оказывается на базе, спешит разойтись куда попало. Учителя пытаются всех собрать, но всё тщетно: их ученики плевать хотели на организованность. Иккинг и Астрид предпочли остаться рядом со взрослыми, кружились рядом с Цеппели.

— Слишком много пространства, — комментирует Иккинг. Астрид кивает на его слова, поглядывает на мистера Цеппели.

— Не переживай так, Иккинг. Идите прогуляйтесь.

Иккинг помнит, как он и Астрид опять переключились на тему книг, смеялись и спорили; пару раз касались ладоней друг друга — когда Астрид пыталась поднять на него руку и когда Астрид пожаловалась, что её ладони похолодели.

— И правда прохладные. Это из-за наших с тобой споров, полагаю, — говорит Иккинг, кладя её миниатюрные и красивые ладошки в свои шершавые и пылающие огнём ладони; пригревает их, немного трёт, — Нервничаешь?

— Есть такое, — признаётся девушка, немного краснея; она начинает странно улыбаться, — Ты вроде худенький, но жара от тебя как от медведя.

— Эм, спасибо? — Иккинг нервно усмехается, невольно вскидывает бровями.

— Я серьёзно. Твои ладони очень горячие.

— Это из-за гипертензии. Ну, ты сама знаешь. Я же такой больной, — Иккинг тоже слегка краснеет, когда говорит это; её пальчики такие красивые, кожа такая нежная, — Вроде потеплели.

— Угу, — кивает Хофферсон; Хэддок убирает свои ладони, — Спасибо.

— Не за что, — Иккинг лучезарно улыбается ей; глаза его сияют. Он просто был счастлив.

Ближе к вечеру подросткам стали предоставлять комнаты. Иккинга поселили на последнем этаже четырёхэтажного домика. Астрид поселили в соседней комнате.

В час ночи, когда Иккинг уже лежал в кровати, но листал ленту в социальных сетях, к нему в комнату постучались. Он напрягся, пошёл открывать ночному гостю дверь.

— Привет.

— Астрид? Какого фига? — первое, что говорит Хэддок, увидев подругу.

— Я всё объясню.

Астрид начинает монолог о том, что к ней в комнату ломился один чувак из параллели, причём очень требовательно.

— Не знаю, что у него на уме было, но как только я поняла, к чему всё это, открыла дверь и преподала ему пару уроков.

— Лицо набила.

— Да. По другому не умею, сам знаешь.

— И… Теперь ты пришла ко мне.

— Угу. Ты же не спал?

— Не-а. Но собирался, честно сказать.

— Вообще, я теперь боюсь возвращаться… Вдруг этот псих опять придёт. Можно у тебя переночевать?

Иккинг широко распахивает глаза, начинает люто краснеть; благо в потёмках это не особо заметно.

— Эм, кровать-то одна… Я бы ляг на пол, да он холодный, блин.

— Мы можем вдвоём лечь, разве нет?

— А не тесно ли для нас двоих? Тебе, возможно, будет тесновато. Тем более я люблю пихаться во сне, боюсь задену тебя, — начинает бормотать Иккинг.

— Пожалуйста, Иккинг, не заставляй меня идти обратно! — умоляет девушка. Хэддок чертыхается про себя, потому что он уже искал видео на Порнхабе, но, видимо, не судьба.

— Ладно… Мне принести одеяло с подушкой?

Икк всё принёс, положил на кровать; поправил простыню, что уже успел смять, пока ворочался туда сюда. Астрид легла первая, справа; Иккинг тоже ляг. Парочка лежала спиной друг к другу.

— Доброй ночи, Икк, — шепчет она, приобнимая край своего одеяла.

— Спокойной ночи, Астрид, — отвечает он, быстро переключая яркость на телефоне. В браузере всё ещё открыта главная страница Порнхаба; быстренько всё выключает и кладёт телефон экраном вниз на тумбочку.

Иккинг хранит в памяти тот эпизод, когда он только-только начал засыпать, а Астрид прижалась к его спине. Даже ладошку на бок положила. Парень готов был взорваться в этот момент. Она тихонько посапывала, чуть уткнулась носиком в его мягкое одеяло.

«Чёрт???» — задаёт себе вопрос Хэддок, не зная, как реагировать. Ему стало крайне жарко, — «Душно…»

Астрид словно услышала его мысли, тут же отпрянула от него; Иккинг поворачивается на другой бок и видит её спокойное, милое личико. Хочет обнять её, прижать к себе и не отпускать более.

Но не смеет. Покорно лежит, прижимает одеяло к телу и прикрывает глаза, пытаясь утихомирить свой бодрый разум, что не хотел отключаться.

Иккинг лежит на своей кровати, пялится в потолок. По щекам его текут слёзы. Он готов всё отдать, лишь бы снова лежать с ней рядом, обнимать её и держать за руки.