Страница 2 из 84
Третья башня, пятая комната. На первом этаже, значит… Не мечта, конечно, но жить можно. На первый этаж обычно селиться никто не хочет. Вампиры по ночам лазают и любвеобильные инкубы. Ну ничего, я окошечко корнями опутаю, ни один инкуб не сунется. Вампиры ладно, с ними у нас всегда были хорошие отношения, а вот инкубы… Я ничего против них не имею. Нет. Просто они наглые. Крайней степени наглости. В переходе зажать могут, в подсобку затащить или еще куда. Прошлым летом я так одного чуть корня драгоценного не лишила, так он вместо того, чтобы отстать, начал меня вылавливать исключительно в помещениях без растений. Я все понимаю, восемнадцать лет, некоторые в этом возрасте детей рожают, но я-то не хочу. Тем более с кем попало по подсобкам ходить… Не про меня эта песня. Хотя имеются у нас тут на всё готовые, лишь бы кто замуж взял. Но там совсем пропащие варианты.
Вдохнув свежий воздух чистейших полей, пошла по тропинке прямиком к своей башне на ближайшие три месяца. Красота… Вдалеке единороги пасутся, нимфы в цветущем саду, на мостике из корней над озером с арфами сидят, песенки поют… Прямо душу греют. Возле моря уже какие-то симпатичные представители мужского пола с голым торсом в пляжный волейбол играют, серфингисты волны оседлывают… Рай! Просто рай. Рядом с небольшим лесочком шатер устанавливают, чуть подальше сцену возводят. Ради этого целый год и поучиться можно было. Жаль, что последний. Школа, к сожалению, еще будет, а вот лагерь для меня закроется… Вселенская несправедливость.
Значит, это лето надо провести незабываемо! Так, чтобы потом было, что вспомнить и о чем рассказать. И замуж можно. Прямо здесь. Священник тут имеется, храм превеликих Богов тоже. Правда, замуж не собираюсь и не планирую. Ну да ладно.
— Света! — Окликнул меня смутно знакомый мужской голос.
Я обернулась на месте, выискивая глазами знакомого. Ох пресвятые ежики… Это же… Как он… Мама дорогая…
— Ты тот щуплый блондин, на котором одежда мешком висела, очки были вечно сломаны и взгляд испуганный, как у брошенного на произвол судьбы щенка?
— Умеешь ты комплементы говорить. — Слегка обиженно протянул этот… Красавец, мягко говоря.
Короткие волосы притягательно торчат в разные стороны, под футболкой вырисовывается сексуальный рельеф, никаких очков на носу, уверенный взгляд и чуть насмешливая улыбка. Надо мной, что ли?
— Ты чего это так улыбаешься? — Я прищурилась.
— Забавная реакция. — Ответил… Ответил… Имя бы еще вспомнить…
— Э-э-э… — Только и смогла протянуть, не желая показаться невежливой… Хотя по-моему хуже точно не будет.
— Ярослав. — Подсказал мне парень, засовывая большие ладони в карманы удлиненных шорт.
— Да, точно, Ярослав. — Я мило улыбнулась. — Запамятовала.
Он забрал у меня чемодан, выказывая намерение сопроводить до комнаты. Я только “за”. Чемодан слишком тяжелый. Я и сама могла бы его дотащить, но… Раз предлагают помощь, зачем отказываться?
— Ты хотя бы вспомнила меня, остальные вообще не узнали. — С некоторой грустью в голосе сказал сплошной сгусток тестостерона.
— Сложно сравнить тебя и того… э-э-м… мальчика. — Решила смягчить, чтоб совсем не втаптывать в грязь его воспоминания о прошлом.
— Знаю. — Ярослав улыбнулся, не оставляя и тени обиды на лице. — Магия воина проснулась слишком поздно.
В жизни бы не догадалась, что он способен стать воином. Занудным техником — да, архитектором — тоже возможно, но воин… Нет, сейчас он полностью соответствует моим представлениям о рыцарях верхом на конях (один раз довелось видеть коня верхом на рыцаре, незабываемое зрелище).
— А ты ничего такая. — Он прошелся оценивающим взглядом по всем выдающимся местам, мгновенно портя впечатление о себе.
Во-первых, оценивающие взгляды не перевариваю категорически, во-вторых, комплимент сомнительный. “Ничего такая” больше смахивает на “Полный писец, но с имбирным элем потянет”.
— У тебя с комплиментами тоже беда. — Вернула ему его же замечание, пытаясь выдавить улыбку. Надеюсь, на оскал не слишком похоже.
Благо, услуги портье мне больше не требуется. Я поднялась по ступеням к двери своей башни, мысленно радуясь, что вряд ли его еще увижу. И надо было ему взять и безжалостно разрушить мои надежды всего одним словом:
— Увидимся!
И ведь сказано было с намерением в скором времени действительно увидеться. Я вообще не хочу показаться грубой, но если Ярослав не поймет с первого раза мое не желание с ним продолжать какое-либо общение — придется отшивать грубо и некрасиво.
Затащив чемодан в просторный холл третьей башни, я выдохнула. Ничем от других башен она не отличалась. Справа у входа дверь коменданта, у него же ключи и постельное. Справа лестница на верхние этажи, но мне она без надобности. Прямо уходит витой коридор, где, скорее всего, находится моя комната. За комнатой коменданта должна быть общая гостиная, с камином, мягкими диванами и креслами, панорамные окна и несколько небольших столов. Все башни идентичны.
— Я на заселение. — Я постучала в дверь коменданта, мечтая поскорее разобрать чемодан, сходить в душ и прогуляться по территории лагеря.
Открывать никто не спешил. Странно, очень странно. В первый день обычно коменданты всегда на месте. В дальнейшем выловить их гораздо сложнее, потому как совершеннолетние отдыхающие не прочь выпить, а в личных комнатах распивать алкогольные напитки нельзя. Поэтому зовут комендантов. Они обычно соглашаются.
— Я на заселение! — Громче сказала я и настойчивее постучала.
Тишина. Похоже, прогулку придется отложить.
Положив чемодан на пол, уселась на него, подперев голову руками. Разрешение на заселение подписанное регистратором у меня есть. Но его должен подписать комендант башни, приложить магический слепок ключа, и только потом я могу спокойно разгуливать по территории. А раз нет коменданта — нет подписи, нет подписи — нет ключа, нет ключа — нет комнаты, нет комнаты — сижу в коридоре… А все так хорошо начиналось…
Примерно через полчаса, когда я уже со скуки начала клевать носом, в башню, позвякивая ключами, вошел мужчина в серых брюках и белой рубашке, с щетиной на лице, темными, почти черными волосами до плеч. Сквозь пряди волос проблескивал белый искрящийся камень на мочке уха. Привлекательная внешность, ничего не скажешь, но если комендант именно он, красота ему не поможет.
Обратив взор изумрудных глаз на сидящую на чемодане меня, он прошел к двери коменданта, отпер ее одним из болтающихся в связке ключей и закрыл дверь с той стороны.
Не медля, я подошла к двери и, постучав, сказала то, о чем в принципе он мог и сам догадаться:
— Я на заселение!
На пороге стоял горе-комендант со стаканом чая и печеньем.
— Разрешение. — Безразлично сказал он, поставив на стол стакан, беззастенчиво откусывая печенье.
Я протянула ему пересмотренный на сто раз листок, желая поскорее добраться до душа.
— Светозара Камински? — Вопросительный взгляд был направлен на меня, в ожидании подтверждения или опровержения.
— Нет, я сорок минут сижу здесь с чужим разрешением. — Нервно ответила я. Мужчина сарказма не понял. Или сделал вид, продолжая смотреть на меня ожидая ответ. — Да, я Светозара Камински.
Комендант кивнул, поставил свою подпись на листке, приложил слепок ключа к разрешению и протянул мне со словами:
— За постельным придете через двадцать минут. — И закрыл дверь.
Спасибо, что вообще подписали. А то пришлось бы сидеть до самого вечера, когда все уже поужинают и пойдут обсуждать открытие сезона. Кстати, про открытие… Надо придумать собственный номер. Станцевать, например… В окружении вьющихся вокруг цветков, выписывающих “па” вьюнов… Ох, как красиво получится… А можно найти партнера и станцевать вдвоем. Смотреться будет гораздо эффектней.
С этими мыслями я зашла в свою комнату. Полупрозрачные голубые шторы бросились в глаза прямо с порога. Они развевались под напором легкого ветра, влетающего сквозь открытое окно. Две кровати — одна подвесная, на магических тросах в нежно-голубых тонах. Другая стоит справа в окружении комода и тумбочки. Пожалуй, я займу подвесную… Ночью она укачивает, словно колыбель. Правда, один раз, два года назад, к нам в окно на третий этаж забрался воздушник. А мы с ним как-то с первого взгляда друг друга невзлюбили. Ну… Как с первого… Я случайно попала в него крошечным искрящимся шариком и он потом полмесяца отмыться не мог. В общем, упала я тогда с “колыбели” знатно, шишкой на лбу тоже полмесяца светила.