Страница 2 из 17
Мириться в его окружении я могла только с одной девчонкой – такой же очкастой ботаншей-вундеркиндом, о гениальности которой судачил весь университет. И то только потому, что мой ботаник сох по бледной выдре.
Я выдохнула сквозь зубы и повторила:
- Привет, Морозко!
Антон не ответил, продолжая смотреть на Клюквину. Та тоже с интересом косилась на блондина поверх плеча. На моего блондина, между прочим!
Ты смотри, гляделки устроили! Я стрельнула в нее темным взглядом, закинула руку на спинку стула Морозова и, недолго думая, прижалась к нему бедром.
Его отдернуло от меня как током.
- К-к-корсак, - очки едва не слетели, зато точно меня заметил, - т-ты чего?!
Я так улыбнулась, что с ровного ряда зубов сточенная крошка посыпалась.
- Я сказала привет, Морозко, - промурлыкала хищно. - А я привыкла, чтобы со мной здоровались. М-м? – требовательно изогнула высокую бровь.
Глава 2
Ну вот, наконец-то кивнул. Хотя взгляд еще стеклянный – наверняка застыл янтарем от красоты бледной Клюквы. Ну, ничего, сейчас приведу Ромашку в чувство. Не хватало еще, чтобы какие-то хитрые выдры нашему счастью дорогу переходили. Со мной этот номер не пройдет!
Я подняла руку и помахала ею перед лицом парня – он в этот момент как раз собрался вновь взглянуть на Поганку и вздрогнул, когда я намеренно зацепила его по носу.
- Эй, это я - Агния! И я сижу здесь!
- Корсак, да что с тобой? – изумленно спросил блондин.
Взгляд моментально сфокусировался на мне, а за стеклами очков оторопело хлопнули длинные ресницы – ну вот, другое дело!
- Ничего. Просто, когда я злюсь, у меня хромает координация, и всё вокруг жутко раздражает, - честно призналась, - вот как сейчас! Я все еще жду, Морозов, - напомнила, - но мое терпение не безгранично!
- П-привет.
Все-таки какое это умиротворение – иметь дело с сообразительным человеком! Сразу хочется улыбаться и обнимать весь мир. Конечно же, кроме Клюквы, которая сидит и таращится. Пришлось и ей средний палец показать – случайно почесав им щеку.
Кажется, поняла. Тонкие губы дрогнули и привычно скисли.
- Ну вот, другое дело, Ромашка. Я тоже рада тебя видеть!
Морозов отвернулся и насупился. Взглянув на преподавателя, записал за историком в конспект тему лекции.
- Я о радости ничего не сказал, - тихо, но упрямо ответил. - И я тебе не Ромашка, Корсак, и не Кудряшка! Хватит, устал повторять!
Ну-ну, какие мы грозные! Я улыбнулась, глядя на светлую волнистую прядь, которую парень, поправив очки, заправил за ухо.
«Это мы еще посмотрим, кто ты мне», - не менее упрямо подумала. А сейчас главное, что Морозов забыл о Клюкве и теперь совершенно точно знал, кто с ним сидит.
Меня это полностью устраивало, и я решила отвлечься на учебу. Тем более что Василий Юрьевич поглядывал в мою сторону строго и не без упрека. Наверняка он был из тех преподавателей, кто не прощает студентам их неоправданную самоуверенность. А значит, придется его удивить и свою самоуверенность оправдать.
Я никому не привыкла проигрывать даже в мелочах, поэтому стала внимательно слушать историка и записывать за ним важные тезисы лекции в конспект. В процессе так заслушалась рассказом о внешней политике Византии, что не заметила, как засмотрелась на ладонь блондина – по-мужски широкую, но аккуратную, с крепким запястьем, сжавшую в длинных пальцах ручку.
- Морозов, тебе говорили, что у тебя руки красивые? – клянусь, это не я сказала, а чувство прекрасного во мне, но я была полностью с ним согласна.
- Что? - парень поднял голову и рассеянно мазнул по мне взглядом. Снова отвернулся. – Нет, не говорили.
- Значит, я буду первой. Они у тебя красивые, и сам ты очень симпатичный. Слышишь?
Я произнесла это шепотом, наклонившись к щеке Морозко, и он покраснел. Сжал пальцы в кулак, пряча руку от моего взгляда. Черт, ну нельзя же быть таким трогательным. Так и захотелось его куснуть за щеку! Похоже, что я здорово соскучилась по нему за прошедшие выходные.
- Отстань, Корсак, - нахмурившись, прошипел. Он-то по мне точно не скучал. – Брось свои шуточки! Я тебе уже сказал, что на меня они не действуют!
Я ответила таким же шепотом.
- И не подумаю. Ты мне нравишься, Кудряшка! – Придвинувшись ближе, чтобы нас не слышали, спросила: - А я тебе? Неужели совсем нет? Вот вообще?!
Так получилось, что я коснулась грудью его руки, и он тут же отдернул локоть. Возмутился тихо, но очень решительно. Даже желваки на скулах натянулись – ух ты, какой симпатяга!
- Нет, не нравишься. Вообще! И если ты не прекратишь себя так вести, я просто встану и уйду! Ты мне мешаешь заниматься, и я не собираюсь это терпеть. Я не понимаю, зачем ты вообще ко мне садишься? Ты что, не можешь себе другое место найти?
В лекционной аудитории места хватало, и намек прозвучал более чем прозрачно. Но я не привыкла находиться в зоне игнора, и Морозову предстояло это принять. Но все же отодвинулась, позволив парню дышать. Пусть думает, что у него есть выбор – пока.
- Почему? Могу, но не хочу, - вскинув подбородок, взглянула на доску. – Так случилось, что ты меня вдохновляешь.
- На что это? – Морозов повернул лицо и светло-карие глаза за стеклами очков удивленно округлились. – На учебу?
Я вздохнула и вернулась к конспекту. Записала за историком очередной тезис. Да уж, с логикой, когда дело касается момента обольщения, у моего неискушенного ботаника не очень, это я уже поняла. Пришлось скривить губы в ухмылке.
- Ну, конечно же, на учебу, Морозко! На что же еще?
Мне показалось, или он облегченно выдохнул, тоже пустив в дело ручку? Зашуршал стержнем, оставляя на бумаге красивый ряд букв.
- А возможно, и на что-то большее, - между прочим добавила. – Например, на серьезные чувства. Как тебе такой вариант?
Такой вариант ему точно не понравился, и он изумленно сглотнул. Отморгавшись, поправил очки.
- Продолжаешь ерничать, Корсак? Снова принялась за свое? И что тебе от меня нужно, не пойму. Чего пристала?!
Ого, почти рыкнул! Характер у моего Кудряшки точно имеется, и это хорошо – не люблю слюнтяев. Однако я тоже не подарок, и лучше Морозко об этом знать. Когда надо, могу и словом приложить. Вот и сейчас предупредила, вмиг забыв о лекции, скрестив с блондином карие взгляды:
- Морозов, осторожнее. Я тебе не кусок скотча, чтобы пристать, и не липкий пластырь. Выбирай выражения и лучше тормози с претензиями, а то ведь я и обидеться могу. Да в этой аудитории любому за счастье со мной сидеть! Но почему-то не тебе!
Сказала это сердито, ожидая увидеть на лице Морозко растерянность, а он вдруг неожиданно улыбнулся. Не по-доброму, с досадой, но я все равно засмотрелась на складочки в уголках губ. Ответил, словно обращаясь к ребенку, не способному в песочнице разглядеть очевидное:
- Может, потому, что я не любой, Корсак? Это же просто! Если за счастье, то иди и осчастливь кого-то другого, я не против. А меня оставь в покое!
На душе стало грустно – от того, что сказал искренне. Вот только мое счастье смотрело на меня самыми теплыми глазами на свете, и я не собиралась от него отказываться. Ей богу, если бы могла, собственноручно придушила бы Купидончика, сыгравшего со мной злую шутку, а так и претензии предъявить некому.
- Я бы с радостью, Кудряшка, но не могу.
- Это еще почему? – ну вот, улыбка пропала. Насторожился, ожидая от меня подвоха. Зря, врать я никогда не умела. Точнее, не считала нужным.
- Потому что ты мне нравишься, Морозов. Так сильно, что я решила быть твоей девушкой. И лучше сразу смирись! - наставила на опешившего парня палец. – Все равно у нас с тобой другого выхода нет. Будешь любить меня, Ромашка, как миленький! - пообещала. – А теперь можешь сказать, как ты этому рад и что тебе повезло. Думаю, мне это понравится.
Я подняла бровь, откинулась на стуле и развернулась к нему лицом, позволяя себя рассмотреть. Усмехнулась тонко, предчувствуя взрыв возмущения, и не ошиблась.