Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 77 из 127

Глава 15. Фамильная гордость

Дачный поселок Мамонтовка дышал свежей зеленью. Лето уже полностью вступило в свои нрава. Роскошный особняк Слепневых сверкал в ярких солнечных лучах стеклами широких окон и цветными витражами. Утро погожего дня застало семью банкира за завтраком - тот редкий случай, когда все они в сборе. У Кирилла кончились наличные, и он еще с вечера приехал навестить родителей и решить свои финансовые проблемы.

Сидели за столом в просторной, оборудованной по всем современным канонам кухне, неторопливо беседовали о текущих делах. Любовь Семеновна сама приготовила завтрак и подавала его мужу и сыну без прислуги.

- А Петька Юсупов два зачета завалил - могут не допустить к экзаменам, - как бы между прочим, сообщил Кирилл, желая развенчать друга, а то родители постоянно ставят его в пример. - Вот вам и образец для подражания!

- У него что-то стряслось? - с любопытством поднял на сына глаза Виталий Михеевич. - Парень он ответственный, к учебе относится серьезно.

- Я думаю, это у него на почве любви, - мечтательно закатив глаза, предположила Любовь Семеновна. - Он из тех, которые очень нравятся девушкам... и женщинам.

- Ты, мама, у нас прямо ясновидящая! - удивленно воззрился на нее Кирилл. - Петька и правда все забросил из-за того, что поссорился со свой зазнобой - жениться собрался.

- Не понял; что значит "жениться"? Это же безумие - заводить семью на первом курсе! - поразился банкир. - Он не произвел на меня впечатления идиота. - Снисходительно усмехнулся, поинтересовался: - Так что же заставило его забросить учебу?

- Петька отбил девушку у одного нашего общего знакомого, - решил посвятить родителей в эту историю Кирилл, не открывая всей правды. - Того самого, который в отместку пырнул его ножом, я вам об этом рассказывал.

- Ну а почему все-таки у него с учебой не ладится? Ведь одно другому вроде не мешает, - резонно заметил Виталий Михеевич. - Ты чего-то не договариваешь.

- И правда, с чего бы это Пете так переживать? - поддакнула мать.

- Их поссорили, вот Петька и переживает, - коротко объяснил Кирилл. Ведь он жениться решил, а этот Алик всячески ее порочит. Ничего у Петьки не выйдет! - заключил он. - Отец его против, и Даша обиделась, что не сумел перед ним ее защитить. - Посмотрел на родителей, злорадно рассмеялся. Меньше будет мнить о себе, покоритель женских сердец! Даша не простит Юсуповым, что сочли ее недостойной, и правильно сделает! - горячась и выдавая себя, заявил он. - Сделает более правильный выбор!

- Уж не ты ли этот "более правильный выбор"? - презрительно усмехнулся отец - догадался, в чем дело. - То-то я сразу почуял - без тебя тут дело не обошлось. Ты ведь известный накостник!

- Брось, Виталик, не обижай мальчика! - вмешалась Любовь Семеновна. Ну разве беда, если Кирюша тоже на нее глаз положил? А что, сынок, она очень красивая, эта Даша?

- Как кинозвезда! - вполне серьезно подтвердил Кирилл. - Всем взяла: вести себя умеет, учится в инязе, а внешность такая, что по вечерам работает манекенщицей.

Однако банкира Слепнева трудно было сбить с толку. - Погоди! Ты так превозносишь эту Дашу, словно сам готов на ней жениться. - И строго посмотрел на сына. - А разве не ты только что говорил о каких-то порочащих ее сведениях? Будто как раз из-за этого твой друг с ней поссорился? Значит, то, что распространяет о ней этот Алик, - клевета?

- Ну конечно! Я же говорю - все это - в отместку Петьке за то, что увел у него Дашу. Само собой, и мне на руку!

- Тогда ты еще больший мерзавец, чем я о тебе думаю! - угрюмо бросил ему в лицо Виталий Михеевич. - Можешь матери рассказывать о своих подлостях, а я о них знать не желаю!

...На следующее утро, встретив Петра на консультации, Кирилл был неприятно удивлен его довольным видом. Зная от Даши, что они по-прежнему в размолвке, Кирилл жаждал выяснить, в чем дело. Последние дни Петр его сторонился, но он не выдержал, спросил:

- Ты, я вижу, сдал хвосты по зачетам. Потому так сияешь?

- Зачеты я сдал, но они ни при чем. Просто хорошее настроение! коротко ответил Петр.

После разговора с отцом у него появилась надежда на скорое примирение с Дашей; потому и к Кириллу был расположен - благодушен.

- С чего это, если не секрет?

- Да немного разобрались с моими предками насчет Даши, - не стал скрывать Петр. - Удалось убедить отца - обещал получше разобраться в клевете, которую кто-то злонамеренно распускает, а ты своим длинным языком этому способствуешь.

"Вот оно что! Придется срочно принять меры - подбросить в топку угольку!"

- Не сердись, Петя! Прости, если что не так! Я ведь сказал это, желая тебе добра. - Повинно опустил голову, но тут же поднял и, не скрывая злобы, добавил: - На таких, как Дашка, не женятся!

- Но все же: чего ты, Кир, так суетишься? Помогаешь наговаривать на Дашу, которая тебе самому нравится? - Петр подозрительно на него взглянул. Неужто тебе это на руку? Ты же обещал отступиться!

"Что-то заподозрил, дубак! Надо повесить ему лапшу на уши!" И Кирилл по-свойски объяснил:

- Ну как ты не понимаешь, Петя? Я же много раз говорил: Дашка мне в этом смысле, - он похабно ухмыльнулся, - не то слово как нравится! Но я честно ушел с твоей дороги, когда проиграл. Разве не так?

- Тогда почему опять за старое взялся? - нахмурился Петр. - Решил уподобиться шакалу?

Попал в точку - волна злобной ненависти ударила Кириллу в голову, но он справился с собой.

- Ну зачем же так грубо, Петя? Ты меня незаслуженно оскорбляешь. - И сое гроил обиженную физиономию. - Я же не мешал вам просто так встречаться. Но когда ты решил на Дашке жениться... - Он намеренно сделал паузу, будто не решаясь продолжать.

- То что? - нетерпеливо спросил Петр.

- То совесть мне подсказала: не имею я права умалчивать о том, что о ней знаю, - скорбно произнес Кирилл и с пафосом добавил: - Слишком многим я обязан тебе, Петя, и Михаилу Юрьевичу!

Он разыграл эту комедию как талантливый артист, и Петр в очередной раз поверил подлецу. Его честная, бесхитростная душа не воспринимала коварства и лжи.

- Но все же, Кир, попрошу тебя умерить свою прыть. А то создается впечатление, что ты сознательно помогаешь клеветникам, - настаивал Петр. Кто же все-таки гадит? Неужели Алик никак не угомонится?