Страница 31 из 34
Тем временем командование 2-й танковой дивизии осознало угрозу флангу. Осадчий вспоминал: «Меня вызвали к комдиву, у которого были собраны командиры частей и боевых подразделений. Генерал-майор танковых войск Е. Н. Солянкин довел до нас, что противник, не добившись успеха на этом направлении и понеся значительные потери, главными силами обошел дивизию с северо-запада и вышел в тыл. Нам предстояло совершить маневр и нанести удар по врагу с целью обеспечения отвода частей соединения на новый рубеж. К этому времени в нем насчитывалось около 30 танков, в том числе 21 танк КВ».
В ночь с 24 на 25 июня немцы всерьез опасались прорыва советских частей из наметившегося окружения. Отказ от прорыва ночью можно считать ошибкой Солянкина. Однако мы не знаем всех обстоятельств происходившего тогда во 2-й танковой дивизии. Возможно, ночь была потрачена на приведение соединения в порядок, ремонт и заправку. Утром 25 июня боевые группы немецкой 1-й танковой дивизии изготовились к обороне на линии Восилискис – Гринкискис с установкой: «Эту линию необходимо удерживать против любых вражеских атак». Также по замыслу командования XXXXI корпуса 6-я танковая дивизия должна была в 6.30 перейти в наступление, вынуждая полуокруженные части Солянкина тратить силы на отражение ее атак.
Прорыв 2-й танковой дивизии начался ранним утром 25 июня. По описанию событий немецкой стороной можно сделать вывод, что Солянкин разделил свою дивизию на две группы для прорыва по двум маршрутам. Первая должна была пробиваться через Василишкис, вторая – через Жайгинис. Одна должна была обходить заболоченный лесной массив с востока, а вторая – с запада. Немцы датируют атаку первой группы 4.30 по берлинскому времени, т. е. 5.30 утра московского времени. Осадчий вспоминал: «Танки двинулись на восточную опушку леса, с ходу развернулись в боевой порядок. С обращенных к нам скатов небольшой возвышенности на удалении 300–350 м вели огонь орудия прямой наводки врага. Поливая противника огнем, танки смяли его орудия и пулеметные огневые точки, стремительно вырвались в открытое поле, заполненное вражескими танками и другой боевой техникой».
С самого начала прорыв приводит к кризису немецкой обороны. В ЖБД 1-й танковой дивизии указывалось: «Находящиеся впереди противотанковые пушки не в состоянии пробить броню танков. Сдержать вражеские танки в этот момент невозможно. Стоящим на главной дороге частям 1-го танкового полка не удается, несмотря на активный оборонительный огонь, остановить вражеские танки»[131]. Кажется, достаточно сделать еще шаг и советским частям удастся прорваться в дефиле между болотами. Командир танковой группы Крюгера решает контратаковать. Его контрудар начинается при мощной огневой поддержке артиллерии. Также немецкие танки подавляют прорывающуюся вместе с танками мотопехоту 2-й танковой дивизии. Далее разыгрывается танковый бой.
Участник того боя капитан фон Фалькенберг, служивший в 7-й роте 1-го танкового полка, писал:
«Огонь, открытый ротой примерно с 800 метров, ничего не дал. Ближе и ближе подкатывали мы к противнику, но он столь же неколебимо двигался навстречу. Дистанция быстро сократилась до 50—100 метров. Бешеная стрельба не приносила видимого успеха. Русские танки катили дальше, бронебойные снаряды рикошетировали от них. Неоднократно возникала ошеломляющая ситуация: пройдя сквозь ряды 1-го танкового полка, русские танки накатывались на стрелков и пробивались в наш тыл. Танковый полк разворачивался кругом и катил на одном уровне с КВ-1 и КВ-2. При этом с кратчайшего расстояния 30–60 м удавалось подбивать их специальными снарядами. Контратакой русские силы были отброшены на 3–4 км. Затем у Василишкиса была организована оборонительная линия, которая устояла»[132].
Под «специальными снарядами», очевидно, подразумеваются бронебойные подкалиберные снаряды. Они были способны пробить броню КВ уже с дистанции 200 м. Согласно записи в ЖБД 1-й танковой дивизии, в ходе контрудара были уничтожены «10 тяжелых русских танков». Однако главным достижением был захват господствующей высоты 139, запирающей выход в дефиле между болотами. Как гласит запись в ЖБД дивизии Кирхнера: «Новая крупная танковая атака противника захлебывается в огне нашей артиллерии, которая бьет с открытых позиций на высоте 139»[133]. В истории соединения об этой фазе боя было сказано следующее: «Как только была захвачена высота 139, ее атаковала русская пехота, поддержанная многочисленными танками.
2-й батальон майора Киттеля 113-го стрелкового полка, введенный там в бой, был серьезно потеснен. Высоту удержали только при поддержке батарей 73-го артиллерийского полка полковника Хольста, стрелявших прямой наводкой»[134]. Однако некоторым все же удается прорваться через шквал огня. В их числе был танкист Осадчий, воспоминания которого несколько раз цитировались выше. Его танк был подбит, и он выходил из окружения по лесам пешком.
Тем временем второй группе дивизии Солянкина удается прорваться через Жайгинис на Шаукотас, к штабу 1-й танковой дивизии. Однако здесь они натыкаются на очереди обороняющих штаб соединения зенитных автоматов. 20-мм и 37-мм зенитки были способны без труда поражать легкие танки Т-26 и ВТ. Бронебойными снарядами легких зениток оказываются сражены «множество танков». Однако усиление танками КВ получили обе ударных группы 2-й танковой дивизии. Это существенно изменило расклад сил. В ЖБД XXXXI корпуса имеется следующая запись: «13.00 – Мощные попытки прорыва сверхтяжелых танков у Шаукотаса (КП 1-й тд) снова делают ситуацию критической из-за возможности прорыва противника на север, а также дефицита противотанковых средств. После тяжелого боя попытка отражена»[135]. Как уже было сказано выше, Венк еще предыдущим вечером приказал поставить у командного пункта дивизии две 88-мм зенитки. Без этого он был бы наверняка разгромлен. Штовес позднее вспоминал, что «Снова генерал [Кирхнер. – А.И.], его начальник штаба, офицеры, унтер-офицеры и большая часть штабных работников была вынуждена браться за свои винтовки и пистолеты-пулеметы и защищать себя от внезапной атаки русской пехоты и средних танков»[136]. Так Венк проходил школу
Восточного фронта, которая ему пригодилась в ноябре 1942 г. на Чире под Сталинградом. Тогда он гальванизировал оборону рассеянной по степи 3-й румынской армии. В июне 1941 г. немцы были еще хозяевами положения. В качестве резерва под Шаукотасом для противодействия советским атакам выдвигается мотоциклетный батальон. Вскоре сюда же рокируется с левого фланга боевая группа Вестховена. На левом фланге остается лишь слабый заслон, ни о каком замкнутом окружении советской дивизии не может быть и речи.
Положение отражающей попытки прорыва дивизии Кирхнера могло быть существенно облегчено запланированным наступлением 6-й танковой дивизии. Однако этого не произошло. В ЖБД 6-й дивизии тактично указывается: «Приказ дивизии на 25.6 (не письменный) гласит: оборона». Отметим «не письменный», т. е. устное указание. Называя вещи своими именами, Ландграф проигнорировал указания сверху и решил 25 июня «зализывать раны» после боев предыдущего дня. Советской танковой дивизии были поначалу полностью развязаны руки в попытках прорваться.
Пауза была использована для уничтожения одиночного КВ, перекрывавшего дорогу к группе Рауса. Для отвлечения внимания советских танкистов была предпринята демонстративная атака на него 35 (t) танкового полка. Одновременно с другого направления были подтащены зенитки. В журнале боевых действий 6-й бригады Рауса по этому поводу есть запись: «Вражеский танк на дороге Росенье – плацдарм был выведен тем временем из строя тремя зенитными 8,8-см орудиями 3-го зенитного полка, причем только 13-е попадание пробило броню». Скорее всего, дело тут было в дистанции стрельбы. Штатно 88-мм зенитки пробивали броню КВ даже с 1000 м. Немцы были потрясены героизмом экипажа советского танка. Раус пишет: «Мы похоронили их со всеми воинскими почестями».
131
NARA T315 R16 f945.
132
Stoves R. Op. cit. S. 191.
133
NARA T315 R16 f945.
134
Stoves R. Op. cit. S.192–193.
135
NARA T314 R979 f298.
136
Initial period. S. 145.