Страница 26 из 34
Наверное, лет в сорок, когда со мной опять что-нибудь случится, я махну рукой, скажу: «Да к черту. Я устала.» и останусь лежать под завалами, не пытаясь выбраться. Возможно, даже буду упираться, если кто-то попытается меня коварно спасти.
Метрах в двухстах от дома в наушнике затрезвонила мелодия звонка. Я сморщилась – тема из мультика как-то не очень гармонировала с минорным и философским настроем, и нажала на кнопку, не доставая телефон из кармана.
- Саша? Привет. – голос Вадима звучал деловито.
- Привет. – я потерла замерзшие пальцы и засунула руку обратно в карман. Могла бы и не брать, в самом деле – Чего хотел?
- Надо бы договориться, когда на развод пойдем подавать. – на заднем фоне звучала музыка.
- В понедельник. Любой, хоть завтра. – уточнила я и не удержалась от язвительного комментария. – Все, сдулся? Больше не будешь уговаривать?
- Мне показалось, ты не очень горишь желанием. – подчеркнуто вежливо проговорил он.
- Сдулся. – развеселилась я. – Ну да ладно, мне это только на руку. Заранее только позвони, за день хотя бы.
- Давай на следующей неделе? – неуверенно предложил он и замялся. – Я вообще-то, ну. Хочу сделать предложение. Так что затягивать не будем.
Я остановилась на светофоре, не веря своим ушам.
- Ого! Это той прекрасной барышне, которая половину своих волос на нашей подушке забыла? Поздравляю, прекрасный выбор. Я вам пояса верности подарю на свадьбу, обоим.
- Саша, не хами. – устало попросил Вадим. – Я ошибся, да. Она тоже не в восторге от случившегося…
- Да какой уж тут восторг, мужик женатым оказался, еще и убегать босиком. Нет, серьезно, вы отличная пара. Отсутствие моральных принципов – это почти что общий интерес. Хорошая основа будущей семьи.
Меня несло, но остановиться я не могла. Обида едкой волной смывала остатки здравого смысла, неудержимая и неуправляемая. Подбородок задрожал, и я замолчала. Обойдется без публичных проявлений моей боли.
- У нас отсутствие моральных качеств? – взорвался Вадим. От громкости зазвенело в ушах. – Может, просто мы не пытаемся корчить из себя идеальных? Или у нас есть чувства, желания? Может, просто с тобой что-то не так? Я годами пытался хоть какие-то эмоции из тебя вытащить, ты же смотришь на всех рыбьими глазами, извиняешься бесконечно, правильная вся аж зубы сводит! Всегда считала себя лучше, чем все остальные, честнее, так дело не в правильности, просто в тебе никаких эмоций нет, ты и меня не любила, и себя ты не любишь. А я хочу жить нормально, понимаешь? Ощущать, что я нужен. Что меня ждут. Да, пусть со скандалами, да даже пусть с изменами, только чтобы не такое болото мертвое, как с тобой!
Я вытащила оба наушника, отставив их подальше. В глазах стояли слезы, смерзаясь в кристаллы прямо на ресницах.
- Спасибо, что хоть сейчас набрался смелости сказать мне честно. – пробормотала я. Губы плохо слушались. – Лучше поздно, чем…да нет, не лучше.
Короткие гудки.
Я осталась стоять перед светофором, сменяющимся с зеленого на красный и обратно. Должен же быть какой-то предел, граница. Предел, дальше которого уже не больно и не обидно, как обморок от боли, только не телесной, а душевной. Когда уже я до нее доберусь?
Шагай, Саша, шагай. Смирись уже с тем, что в людях ты не разбираешься, а может, наоборот – люди-то и ни при чем, просто рядом с тобой они становятся другими? Все плохое вылезает на поверхность, а хорошее тонет, и очередной бедолага бежит от тебя, роняя тапки, стараясь починить то, что осталось от него и утешаясь в объятиях другой женщины, которая возвращает ему вкус к жизни? Шагай. Подъезд уже совсем рядом, фонарь расплывается от слез, ключи застревают в кармане, не встретить бы никого…
На площадке я утыкаюсь лбом в дверь и пытаюсь засунуть ключ в замочную скважину. Дверь отчаянно сопротивляется, ячейка прокручивается, не цепляя язычок замка.
Поверх моих рук ложатся горячие ладони и помогают провернуть ключ. Несколько слезинок, не удержавшись на щеках, капают на чужие пальцы.
- Это что еще за новости? – Паша разворачивает меня к себе, заглядывая в лицо.
- Все нормально. – я старательно отворачиваюсь, как будто с другого ракурса слез не будет видно.
- Я вижу. – он хмурится, но плечи мои не выпускает. – Давай сюда. Тебе домой очень надо?
Я судорожно киваю.
- Кошка голодная.
- Ага. – Паша отбирает из моих рук связку ключей, распахивает дверь и уже из коридора кричит. – А чем питается твое животное?
- Сосисками. – бурчу я, но не вхожу, торопливо стирая слезы перчаткой.
- Две, три, пачку? Быстрее, она на меня странно смотрит.
- Две достаточно. – теперь слезы равномерно размазаны по всему лицу, намного лучше…
Я делаю шаг и влепляюсь лицом в колючий свитер.
- Нет, домой ты сегодня не идешь. – объявляет Паша и разворачивает меня обратно. – И это был не вопрос. Кошке тоже некоторое время будет чем заняться.
- Ты серьезно собираешься меня куда-то тащить? – обреченно спросила я, наблюдая, как перед моим носом закрывается моя же дверь. – Извини, но я сегодня как-то не настроена.
- Зачем куда-то ехать? – Паша подталкивает меня к лестнице. – У меня есть полная подборка средств для поднятия настроения. Даже для самых тяжелых случаев.
- Героин? – подозрительно уточняю я. Паша хохочет, где-то снизу щелкает замок, и мы настороженно замолкаем.
Как подростки, пьющие пиво в подъезде, честное слово. Паша жестами подгоняет меня наверх и топает ногами – поднимайся, мол.
- У меня есть плед. – интимным шепотом сообщает он мне на ухо. – И вино. И я умею варить какао.