Страница 64 из 66
***
Иллюзион блистал яркими огнями хрустальных люстр и бриллиантами зрительниц. А, заодно, поражал Кассел, привыкшей к четырём стенам и тишине, многолюдьем, шумом и огромным пространством. Кажется, Дире ещё ни разу раньше не приходилось чувствовать себя такой потерянной. Точь-в-точь, девочка, впервые с мамой большой магазин посетившая. Не слишком приятное чувство, заставляющее к Нейрору жаться. Но Март, вроде, и не против был. Наоборот, только сильнее её локоть к себе прижимал.
Правда, и про Бэру не забывал. И куда только подевались тяжеловесные неповоротливые манеры? Щебетал, как заправский салонный щёголь. А вот с Кассел они едва десятком слов обменялись. Но это даже к лучшему. Внятно Дира сейчас могла только мычать.
Пока спектакль шёл, она успокоилась, сердце перестало панически бухать. Но суть постановки так и осталась загадкой. Кажется, что-то на врачебную тему. По крайней мере, жёлтые халаты там мелькали. Но Кассел настолько обрыдло всё медицинское, что на экран-сцену она и смотреть не могла. К тому же пальцы Марта, её ладонь ненавязчиво поглаживающие, не давали толком сосредоточиться.
Глупо, конечно, и по-детски. Она не барышня-лицеистка, а он – не краснеющий курсант, чтоб вот так тишком за ручки держаться. Но что делать, если нравится?
К сожалению, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Погас экран, убрав в небытие целующуюся на фоне заката парочку, зажглись люстры, вышли на сцену актёры, собирающиеся благодарственно-самовосхволяющие речи толкнуть, и Нейрор руку свою убрал. Наклонился, шепнул на ухо, что нужно дождаться, пока толпа схлынет. Но без такой заботы Дира бы и обошлась прекрасно. Про свою колченогость она и так не забывала.
Настроение вниз съехало – немного, но всё же.
– … часто спрашивают, как мне удалось столь точно передать непростой характер героя, – вещал на сцене красавец, кажется, исполнявший главную роль. Впрочем, с таким же успехом он мог дворника играть – Кассел-то всё равно спектакль не видела. – Это потому, что мне представилась уникальная возможность понаблюдать работу больницы изнутри. Так сказать, заглянуть через плечо профессионалов. Но особое впечатление на меня произвела одна доктор. Её имени говорить не стану, так как в нашей группе ни для кого не секрет: я был немного влюблён в эту удивительную женщину…
– Дира, это ж он про тебя! – Бэра пихнула кузину локтём в бок.
– Кто? – ничего не поняла Кассел, к речам красавца не слишком прислушивающаяся.
– Да актёр… Как же его? Господин Нейрор, согласитесь, про неё же говорит!
– Понятия не имею, про кого он там говорит, – буркнул мигом помрачневший Март.
– Да точно, точно!
– … мужество этой хрупкой девушки с лицом феи, одним прикосновением своих рук приносящей исцеление…
– Ты его знаешь? – Нейрор хмуро глянул на Диру из-под насупленных бровей.
– Да вроде, – пожала плечами Кассел. – Наверное, это его весной в отделении снимали.
– Он это, он! – не унималась Бэра, даже на месте подпрыгивающая от нетерпения.
– … её хрупкая фигурка рядом с операционным столом вдохновила меня на воплощение образа человека, всем сердцем преданного своей профессии…
– Думаю, сейчас тоже уйти можно, – рыкнул Март, хватая Диру за руку, волоча за собой. – Как раз проходы свободные.
– Ты с ума сошёл? – прошипела Кассел, нервно улыбаясь зрителям, едва успевавшим ноги с их пути убирать. И молясь про себя, чтобы токующий актёр не признал в ней ту самую «хрупкую фею» с какими-то там руками. – Март, я упаду сейчас!
– Не упадёшь, – пообещал седой таким тоном, каким обычно убить клянутся.
К счастью, на руки Диру взять, ему в голову не пришло, только под локоть поддержал стальной хваткой. И лишь вытащив Кассел в пустой холл, отпустил. Отвернулся, дыша как после марафонского забега. Провёл рукой по голове, растёр лицо.
– Хаос! – бормотнул под нос. – Опять все испоганил.
– Это что было? – поинтересовалась доктор, потянув его за рукав смокинга. Седой и не думал оборачиваться. – Я ошибаюсь или мне сцену ревности устроили? – Дира сама обошла мужчину, пытаясь в лицо заглянуть. Положила руки ему на щёки, заставляя на себя смотреть. Март, косясь в сторону, мотнул головой, вырываясь. Правда, не слишком усердствуя. – Нет, ты мне ответь: что это было?
– А я спокойно наблюдать должен?! Когда они все… На тебя! И этот ещё!.. – салонный щёголь куда-то слинял, уступив законное место полевому хирургу, способному связно говорить, только командуя.
– Они – это кто? – вкрадчиво уточнила Кассел.
– Мужики! – рявкнул Март. – Вечно круги нарезают рядом. И пялятся, пялятся!..
– То есть, всё-таки сцена ревности, – подытожила Дира, очень стараясь не улыбаться. Впрочем, старания, кажется, успехом не увенчались. – Получается, ты у нас не только деспот и тиран, но ещё и ревнивец? Красавец-мужчина, мечта любой женщины!
Нейрор попытался что-то сказать, но кто ж ему дал? С разговорами у них не очень ладилось, а вот целоваться, насколько Кассел помнила, получалось гораздо лучше.
И впрямь, очень даже неплохо вышло. Ну, это если сильно преуменьшить.
***
– Дира-а, ты не видела папку, красную такую? В ней ещё отчётность годовая?
– Не видела я никакой папки, – буркнула Кассел, по очереди юбки оценивая.
Синяя покороче, а потому смотрится недостаточно официально. Чёрная, вроде бы, идеальный вариант, но скучная. По уму нужно строго выглядеть – первый рабочий день, как-никак. Но с другой стороны, первый рабочий день всё-таки! Хочется и принарядиться.
– Да где же эта Хаосом драная папка?! – взревел Март, в спальню влетая. Взгляд дикий, рубашка не на ту пуговицу застёгнута, галстук набок и без штанов. Ну, разве не мужчина мечты? – У меня сегодня в министерстве заседание по итогам, а я отчёт прос… потерял, – притормозил, заметив-таки любимую женщину. – А ты почему до сих пор с голой задницей?
– А ты?
– А я папку ищу!
– Логично, – согласилась Кассел, решительно засовывая чёрную юбку в шкаф. – Эй, лапы при себе держите, господин полковник! Я, между прочим, на работу опаздываю!
– Собираться надо заранее, – нравоучительно заявил мужчина мечты, легонько кусанув Диру за ухо. – Тогда бы не стояла тут, сверкая… прелестями. И уже нашла бы мне папку.
– Надо было заранее предупреждать, что без меня с Рейгером договорился.
– Не договорись я, ты бы так дома и сидела, боясь носа высунуть!
– Все нормальные мужчины просто мечтают, чтобы их женщины дома сидели!
– А я не нормальный, я твой! Поэтому заканчивай меня пилить, лучше иди и режь ни в чём не повинных пациентов.
– Без блузки я точно далеко не уйду, – Кассел шлёпнула Марта по рукам, стащила вожделенную папку с прикроватной тумбочки, развернулась, треснув ей седого по лбу. – И отпусти меня, тиран!
– О, отчёт нашёлся, – обрадовался Нейрор, отпускать Диру явно не собиравшийся. Наоборот, стратегически переместив руки с её поясницы чуть ниже. – Тогда свари мне кофе.
– Сам вари!
– Ну, тогда себе свари.
– И в чём смысл?
– А я твой выпью.
За окном взревел ящер, будто к хозяйской совести призывая. Замёрз, наверное, бедолага, дожидаясь, пока они соблаговолят на работу собраться.
– Опаздываю! – испуганным медведем взревел Март, из спальни выметаясь.
– Кошмар! – вздохнула Дира, судорожно юбку напяливая.
Да ещё какой кошмар-то, ужасней не придумаешь. Снег за кружевными занавесками, за тонким узором инея искрится так, что солнечные зайчики на обоях скачут. От камина ещё тянет дымком – вытяжка плоховато работает, но оттого даже уютнее. Кружка со вчерашним недопитым чаем на книжке, у дивана брошенной, стоит. Плед в кресле скомканный… Может, завести всё-таки собаку? Тогда утренние сборы точно в Хаос превратятся.
Ничего не вернулось, ничего прежнего нет – всё по-новому. Даже этот коттеджик, про который Март наврал, будто в аренду взял, а на самом деле купил тишком, новый. Правда, удивительно знакомый, будто сто лет тут прожила.