Страница 5 из 11
— Хочешь, я не пойду? — заискивающе спросила я.
— Хочу, — ответила подруга. — Но ты пойдешь и не будешь слишком унижать мою сестру.
— Чтобы ее унизить, нужно сначала вложить в нее понимание, что это вообще такое, — вставила свои пять лир Тея и насупилась, когда мы обе с возмущением на нее посмотрели. — Да ладно, молчу я, молчу.
— Прости, она меня довела, я правда не подумала, — повинилась я.
В ответ Тара вздохнула, перекинула свои черные, как вороново крыло, волосы назад и добродушно улыбнулась. Простила! Уже хорошо. Теперь осталось пережить глупый вызов и забыть обо всем этом, как о страшном недоразумении.
— Вот и чудненько, проблема решена, буря прошла, и осталось решить только две вещи: в чем ты пойдешь? — оживилась Тея, но на этот раз мы ее сдерживать не стали. Пусть дитятко поиграется, лишь бы о брате своем не думала и мебель нашу не палила. Между прочим, я скучаю по стулу. Шесть лет как-никак в одной комнате прожили.
— А вторая вещь какая? — спросила Тара.
— Определиться, кто станет твоим связующим?
Класс! Вот об этом-то я и не подумала.
ГЛАВА 2 Неожиданности и гадости
Утро встретило меня первой гадостью — письмом от деда. Пока читала, думала, зря он не прислал мне его раньше, тогда бы я вчера не стала доводить Сирель, а успокоила ее прямо там — в тренировочном зале.
Кстати о ней, Тариэль ушла раньше в надежде поговорить, а лучше отговорить дорогую сестрицу. Но мы с Теей не сомневались, что ее благородные порывы будут загублены на корню. Тариэль — добрая душа, она даже в сестре пытается видеть хорошее. Может оно и есть в ней — это самое хорошее, но только замучаешься через всю грязь пробираться, пока его найдешь.
— Что пишет дед Агеэра? — поинтересовалась Тея, разыскивая свое полотенце.
Я отвлеклась от витиеватых закорючек деда и посмотрела на подругу. Какая же она у меня красавица, нет, ну, правда, глаз не оторвать. И вроде утро, и не умывалась еще, а выглядит так, словно на бал собралась. Тонкая талия, высокий рост, присущий дэйвам, точеная шейка, тонкая фарфоровая кожа, маленький, аккуратный носик, глаза большие, сине-зеленые, как у кошки, длинные ресницы, легкий румянец на щеках и немного полноватые губы, которые придавали ей некоторую нескромность.
Дааа! Была бы я мужчиной, давно бы уже валялась у ее ног. Впрочем, многие и без меня там валялись, а гордая принцесса переступала через них, перекидывала свои длинные — до талии, темные волосы за спину и удалялась, так и не заметив сраженного в самое сердце кавалера.
Ох, что-то меня не туда занесло, так скоро отберу хлеб у местных стихоплетов, которые чуть ли не ежедневно забрасывали принцессу своими восторженными стихами. Куда там деду Агеэра с его: «Надеюсь увидеть тебя в семь, и не опаздывай». Ну что? Что это такое? Ни воображения, ни таланта, ничего.
— Выражает надежду… — начала отвечать на вопрос подруги я.
— Читай — приказывает, — прокомментировала она.
— Увидеть меня на субботнем семейном обеде.
— Собирает семейный совет? К чему бы это? — задумалась Тея, и я вместе с ней.
Дед так просто родственников не собирает. В одном мы с ним схожи — оба не выносим многочисленное семейство прихлебателей Агеэра, но вынуждены терпеть. В старших Домах чем больше семья, тем она считается сильнее. Исключение составляет только правящий Дом, который черпает силы от самой Матери всех драконов и всех ее «детей». Повелителя Илларии убить практически невозможно, единственный способ сделать это — поразить в самое сердце. У отца Теи этим сердцем была леди Марисса, а у его сына…
— Ты будешь отвечать деду? — прервала мои размышления подруга.
—Вряд ли он нуждается в ответе, — хмыкнула я, скомкала письмо и выбросила его прицельным броском в мусорную корзину. — Лучше б ты вместо стула это письмо испепелила.
— Так за чем дело стало? — хмыкнула Тей и одним пассом руки подожгла нашу мусорку.
— Тея! — возмутилась я и бросилась тушить пожар. — Я же пошутила!
— Предупреждать надо, — нисколько не раскаиваясь, пожала плечами она и вышла за дверь. А я залила пожарище водой из кувшина, схватила сумку и поспешила за ней на последние перед практикой лекции.
* * *
Столовая у дэйвов и полукровок общая, но в самой столовой существует строгое разделение на классы. Полукровки старших Домов обедают в одной стороне, младших — в другой, дэйвы старших Домов — в третьей, младших — в четвертой. Мы с Теей сидели отдельно. Ей по статусу не полагалось питаться среди полукровок или дэйвов, а я, как ее подруга, не могла оставить ее в одиночестве на виду у всех. Так и повелось со временем. Правда, когда Тея уезжала в Дарранат, а я оставалась в школе, то с большим удовольствием присоединялась к Альту и остальным нашим друзьям.
Сегодня столовая бурлила, как котелок на огне. И, кажется, я догадалась, что так увлеченно обсуждали студенты.
Заметив нас некоторые притихли, а другие, наоборот, откровенно пялились, полукровки с одобрением и затаенной надеждой, дэйвы с неприкрытой ненавистью. Впрочем, я привыкла к враждебности высших за столько лет, и к их плоским шуточкам тоже.
— Ну что, подружка принцессы, ты готова поваляться на земле? — с противной ухмылочкой спросил Эйнор Экхар из Дома Черных волков — мой давний недоброжелатель.
Мы учились здесь шесть лет, и все шесть лет он меня задирал, отпускал колкие шутки, бросал ненавидящие взгляды и жестоко высмеивал, когда я в чем-то ошибалась.
— А я и сам не прочь повалять красотку Парс по земле, — хохотнул его приятель.
— Но лучше по шелковым простыням в моей комнате, — облизнулся еще один.
— Думаешь, Парс достойна простыней? — недоверчиво хмыкнул Экхар. — По мне, так ее потолок сеновал.
— Слышь ты, убогий… — взвилась Тея, но я поспешила ее одернуть и увести подальше от столов Высших.
— Остынь. Что еще такого могут сказать мне эти уроды, чего я еще не слышала?
— Меня просто бесит, что эти гады…
— Мне нет до них никакого дела, — заверила подругу я. Но тут, как назло, Экхар снова заговорил.
— Парс, попроси одного из своих дружков, чтобы показали, как нужно незаметно уползать с площадки, когда ты проиграешь.
Тея дернулась. Мы обе поняли, на что он намекал. Не проходило и недели, чтобы этот высокомерный зазнайка не вызывал кого-нибудь. И чаще всего это были наши друзья — полукровки. Все знали, что на этих вызовах Экхар никогда не играл честно, он просто побеждал. Всегда. А наших друзей уносили в лазарет с ранами, почти несовместимыми с жизнью. Поэтому мы его так ненавидели, а все остальные едва ли не в рот заглядывали. Ведь, несмотря на свои, не спорю, выдающиеся способности в магии, этот дэйв был порядочным гадом.
— Какая короткая память у Дома Экхар, — громко выдала Тея, так и не сумев совладать со своим гневом. — Помнится, в свое время весь их Дом валялся в сточной канаве, пока местечко не освободилось.
Судя по красному, перекошенному лицу дэйва, укол достиг цели, только сделать он ничего не мог. Это мне можно хамить и угрожать, а вот если кто косо на принцессу взглянет, у повелителя разговор будет короткий. Я помню, когда-то он сказал, что Домов в Илларии, как грязи, замучаешься отмывать. Уйдет один, появится новый. С чем-чем, а с Домами в Илларии проблем не было. И все это прекрасно знали. Слишком хорошо помнили, что случилось с верхушкой власти двенадцать лет назад, как уничтожались семьи, все, под корень, которые имели хоть какое-то, даже минимальное отношение к заговору. То были страшные времена, но без них полукровки никогда бы не получили такой эмоциональной и политической свободы.
— Здорово ты его сделала, Тей, — подсел к нашему столику Альт. Вы видели когда-нибудь надутого индюка с перекошенной мордой, взгляните на Экхара и увидите.