Страница 15 из 67
Вторая комната оказалась спортзалом с множеством различных тренажеров.
"Чтобы ты следила за своей фигурой и всегда оставалась красивой" — заявила Дженифер.
А третья комната казалась раем гламурной красавицы: много мягкой мебели, большие окна на всю стену, изящные столики: некоторые из дерева, другие стеклянные. В нескольких изящных вазах красовались надушенные искусственные цветы, которые Лизе не понравились, но она промолчала, очарованная всем остальным. Она просто потерялась во всей этой роскоши, заблудилась в ней, как маленькая девочка в лесу.
Дженифер сияла, наслаждаясь восторгом приемной дочери.
— Когда мы подписали все бумаги, я позвонила домой и приказала слугам все обустроить, — сообщила она. — Как видишь, они справились. — Кстати, через несколько дней к нам приедут гости — они хотят с тобой познакомиться. И мы обязательно прикупим тебе еще одежды и все-все-все, что требуется для моей дочери, — щебетала женщина.
Лизу она уже начала утомлять, но девочка училась сохранять на лице белозубый оскал голливудской улыбки.
— Я оставлю тебя одну, если тебе что-нибудь понадобится, в каждой комнате есть специальная кнопочка возле медного звоночка над кроватью. У тебя будет служанка Роза. Ей восемнадцать лет, и она дочка моей служанки Вирджинии. Они мексиканки, — округлив глаза, пояснила женщина. — Но они очень, очень милые и сообразительные, хотя, конечно, не так, как англичане, но для прислуживания сойдут.
Лиза уверенно покивала, так как до сих пор видела смуглокожих людей только в старых фильмах времен "Войны Севера с Югом", и в некоторых тупых комедиях, где они тоже не отличались интеллектом. К тому же Лиза была твердо уверена, что, во-первых, белая кожа самая лучшая в мире, а, во-вторых, она — само совершенство, высшее существо, которому все должны поклоняться.
— В шкафу много одежды для тебя, но ее покупали Вирджиния с Розой, так что, если тебе что-то не понравится или не подойдет по размеру или стилю, мы все выбросим и купим тебе что-нибудь новое… — продолжала рассказывать женщина. — А сейчас давай спустимся к обеду. Только ты сначала прими душ и переоденься. И я тоже немного приведу себя в порядок. Я скоро зайду за тобой, — женщина упорхнула.
Вход в ванную комнату обнаружился в спальне. Войдя туда, Лиза с благоговением уставилась на огромное, как ей показалось, помещение. Сама ванна выглядела, как невиданный зверь: большая, снежно-белая, с огромными кранами. Лиза долго вертела каждый из них, наполнила ванну водой, взвизгнула от неожиданности, когда включила подачу воздуха — пузырьки в воде совершенно очаровали девочку. Она чуть не забыла, что ей нужно переодеться.
Вспомнив, выскочила из ванной, вытерлась, накинула белый махровый халат, непривычно пахнувший чистотой, и кинулась к шкафу. Кто-то уже принес ее вещи и положил возле шкафа, а ноутбук находился на столике, возле кровати, рядом со снятым перед мытьем золотым колечком.
Лиза надела чистое нижнее белье, выбрала светло-голубое платьице, впрыгнула в легкие тапочки и уселась на краешек кровати, сжимая и разжимая пальцы.
Дженифер позвала ее из коридора.
Услышав ее, Лиза выскочила навстречу, чтобы оказаться в прочувствованных, надушенных объятиях.
Женщина переоделась в облегающее серебристое платье, завила светлые волосы. На ней был "домашний", еле уловимый макияж.
— Пойдем обедать, девочка моя, — нежно проговорила она и взяла Лизу за руку.
Девочку аж передернуло, но она стоически терпела, дав себе слово стать гением притворства, лишь бы ее не выгнали. Она нутром почуяла, чего от нее хотят: чтобы стала незаметной, но красивой, как дрессированная породистая собачонка. Впрочем, в глубине души она считала себя выше всех этих людей и считала, что они — лишь ступеньки на пути к ее счастью. Она еще не знала, каким оно будет, но верила, что описать ее неведомое будущее можно будет двумя словами: свобода и богатство.
В столовой, высокие окна которой тоже выходили на ухоженный сад, который даже осенью выглядел ухоженным, их уже поджидал Стив и накрытый стол. Молчаливые служанки быстро сервировали стол, проносясь мимо, как послушные призраки в идеально чистых белых костюмах.
Лиза робко села напротив Стива, но приемный отец едва удостоил ее кивком, загородившись от них газетой.
— А где Джастин? — тихо спросила Дженифер, склонившись к нему, но Лиза услышала, чинно раскладывая на коленях салфетку, пытаясь вспомнить недолгий урок приемной матери по столовому этикету.
Лиза содрогнулась всем телом, вдруг вспомнив, что у этой семьи уже есть сын — и не приемный, а родной. Почему-то, ослепленная чудесами роскоши, она напрочь про это забыла.
— А, он решил поесть у себя, — рассеяно заметил мужчина. — Ты же знаешь, ему скучно с нами.
— Да, знаю, — прошептала женщина, нахмурившись. Затем с улыбкой начала рассказывать Лизе про еду, из чего состоят те или иные блюда, что с каким соусом лучше употреблять.
Стивен Армстронг во время их разговора равнодушно жевал, читая газету, обращая на них не больше внимания, чем на служанок или мебель.
Лиза в глубине души была даже рада, что новый братик не спустился вниз, иначе пришлось бы с ним знакомиться, делать сладкое личико, чтобы все поверили в ее искреннюю радость. А она была слишком взволнована и разбита новыми впечатлениями.
Весь обед они с Дженифер повторяли, как правильно держать ложку, вилку, ножик. Как есть то или иное блюдо. К концу трапезы она чувствовала себя выжатой, как лимон. Но приемная мама была довольна, и Лиза чувствовала, что сдала и этот экзамен на твердую пятерку.
Про себя девочка решила, что угождать Дженифер не так уж и сложно. Главное, быть покорной и послушной. И она дала себе слово, что вывернется наизнанку, но постарается ей не наскучить, чтобы не быть выброшенной, как сломанная игрушка на помойку.
"А еще мне нужно понравиться братику", — с затаенным беспокойством думала девочка, нервно комкая салфетку.
Она знала лишь один способ привлечь к себе мужчину, но не считала, что этот метод будет уместен в данной ситуации.
С этими мыслями она попросила Дженифер разрешения уйти в свои комнаты и отдохнуть. Та согласно кивнула, признавшись, что и сама чувствует себя вялой.
— Эти долгие перелеты и путешествия плохо действуют на организм, — прикрыв зевок ладошкой, лениво сообщила она. — А вот, кстати, и Роза. Роза — это твоя хозяйка, моя новая дочь, — сообщила она хорошенькой смуглолицей девушке с волосами черными, как смоль.
Лиза придирчиво оглядела ее, стараясь смотреть с тем же вежливым презрением, какое уловила во взгляде матери.
Девушка была в светлом платье и белоснежном фартучке и казалась почти красивой.
Едва поздоровавшись с Розой, Лиза, ощущая себя усталой, как никогда, отправилась в свои комнаты.
"Ах, если бы мои соседки, эти дуры и убогие уродины, смогли увидеть мои покои. Роскошные, как у королевы", — улыбнувшись, подумала она, с разбега падая на кровать и глядя в кажущиеся безразмерными окна.
Усталая, она все же не отказала себе в удовольствии поплескаться в джакузи, а затем переоделась в ночную рубашку и почти с чувством благоговения легла в роскошную кровать, мягкую, словно крылья ангелов.
Даже засыпая, она боялась, что снова проснется в огромной, продуваемой всеми ветрами комнате, где она будет лежать в продавленной, скрипучей кровати, а рядом с ней будут спать другие девочки: страшные и вонючие. Будто живые воплощения грехов своих родителей.
"Боже, пожалуйста, я сделаю все, что угодно, лишь бы снова не оказаться там" — взмолилась она, соединив ладони и глядя в окно.
Закрыв глаза, она напряглась, представляя себе, как цепляется за эту комнату, за этот обновленный старинный особняк, за всю Англию, — всеми силами своей души.
Пытается пустить корни, врасти в эту землю, в этот воздух и в эту воду. Стать неотъемлемой частичкой этой мозаики.