Страница 61 из 64
Целую минуту меня будто током трясло. Потом я вскочил, подбежал и схватил ее. Ее тоже тряхнуло током, но лишь на секунду, и мы обнимались, словно два русских медведя, а потом сели на два стула, стоявших рядом.
- Сумасшедшая девчонка! - заорал я. - Рассказывай скорее! Какого черта ...
Она поцеловала меня и сказала:
- Я приехала неделю назад.
- И ты не дала мне знать об этом? Стерва!
- Когда я услышала об этом, сразу приехала.
Я посмотрел на нее.
- Чтобы быть рядом с парнями?!
- Да.
Я поцеловал ее.
- Вот это да, Сюз, ты сошла с ума! - воскликнул я. - Смелая девочка! Хорошая киска! Ну, ты теперь моя, не их.
Она покачала головой.
- Нет, пока все это происходит.
- Ну, это же не навсегда, дорогуша, - сказал я ей.
- Но пока это не закончилось, я остаюсь здесь.
- Теперь, когда с этим разобрались, у меня есть право выбора.
Мы засмеялись, словно две гиены, и я сходил за напитками, и боковое окно разбилось, и влетела бензиновая бомба, и покатилась по полу мимо танцующих пар, и взорвалась, и все электричество отключилось, и раздались крики.
Потом, на лестнице снаружи, раздался грохот, будто раскаты грома, и стук в дверь, и, благодаря вспышке от бомбы, можно было видеть блюстителей закона и пожарных, вломившихся в кабак, казалось, что они пришли не на помощь кому-либо, а для того, чтобы захватить позиции противника. Хватали различных типов, а все остальные рассыпались в разных направлениях, и я потерял Сюз и экс-Деб, так что я последовал за Пиком в туалет, и мы вылезли из окна, попали в темный сад и перелезли через забор.
Мы стояли там с этим Пиком, тяжело дыша. И я сказал ему: "Ты о'кей, белый мусор? ", а он сказал мне: "О'кей, черномазый". И это оказался Клевый. Мы оба засмеялись - Ха! Ха! Ха! - потом прокрались к чьему-то черному входу, открыли дверь и на цыпочках прошли в коридор к парадному выходу, и вышли из дома по ступеням, на которых лежал какой-то парень и рычал, и я посветил на него фонарем и увидел кровь, и кровь принадлежала Эду Теду.
- Ну, что же! - сказал М-р Клевый.
- Да, - сказал я, и мы просто оставили его там, и пошли по улице.
А там, там шла заранее подготовленная битва. Теды окружили полицейских возле железной дороги - ну, я предполагаю, что их должны были окружить - а остальные боролись с Пиками и друг с другом, с бритвами и колами и велосипедными цепями и железными прутами и даже иногда с голыми руками. И вскоре меня эта штука засосала, и я услышал крик: "Ниггерская шлюха! ", и сквозь тела и руки я увидел Сюз, ее схватили какие-то девки и какие-то животные, и мазали ей лицо грязью, и орали, тот ли это цвет, что ей нравится, и если это тот, то она его получила. И я тоже заорал всеми своими легкими, и начал драться, словно маньяк, и никак не мог добраться до нее, и меня тут же сильно ударили, и земля поплыла у меня под ногами, и я начал блевать.
Потом кто-то меня поднял, и это оказался Горлопан Генри, и он сказал, "Ты в порядке, старик? ". А я ответил, "Нет, старина, и не мог бы ты, ради Христа, постараться забрать оттуда мою девчонку? ". Ну, они так и сделали. Еще несколько Горлопанов и экс-Деб втащили ее в вишневый автомобиль, и я тоже взгромоздился туда, и Горлопан за рулем спросил, куда теперь, и я ответил, "Домой! ".
Я старался не пускать их к себе в квартиру, когда мы добрались до дома, потому что они, и в особенности экс-Деб, очень хотели помочь Сюз, но я сказал, большое спасибо, но не могли бы вы пойти на хуй, пожалуйста, и оставить нас одних, что они и сделали, и мы поднялись наверх, шатаясь, рука об руку, падая друг на друга, и, когда мы вошли ко мне, там сидел, держа в руках свою ужасную шляпу, мой полубрат Верн. "Где ты был?! ", - воскликнул он.
Я не ответил, и мы оба шлепнулись на пол. Верн подошел, посмотрел на нас и сказал:
- Твой Папаша почти отдал концы. Ма сказала, что ты должен немедленно приехать.
- Через минуту, Верн, - сказал я.
Потом я поцеловал Сюзетт, блеванул, в глазах потемнело, и все такое.
- Ты должен поехать, - говорил Верн, тряся меня за плечо.
- Через минуту, Жюль, - сказал я. - Чеши отсюда, парень, я приеду так быстро, как только смогу. Убирайся отсюда сейчас же, - и я вытолкал его за дверь.
Потом я вернулся к Сюз, и сказал:
- Лучше бы тебя умыть.
Она встала, посмотрела на себя в зеркало и сказала:
- Нет, мне так нравится. Мне это идет.
- Черт возьми, нет, - сказал я, пошел, взял полотенце, кувшин с водой и всякие другие штуки, вымыл ее лицо, и одновременно целовал, и в моей квартире в Неаполе мы, наконец, сделали это, но, честно говоря, нельзя сказать, что это было сексуально - это была просто любовь.
Потом я принес немного еды, и мы сели на кровати, перекусывая, как какая-то старая женатая пара, и я прекратил жевать, уставился на нее и сказал:
- Ты бешеная девчонка.
Она бросила на меня грозный взгляд.
- Ага, - сказал я. - А дальше будут свадебные колокольчики.
- Не в ближайшие три года, - сказала она. - Сначала развод.
- О, к черту три года! - воскликнул я, схватил ее левую руку, снял кольцо Хенли, купленное на Бонд Стрит, подошел к окну и вышвырнул его в Неаполь. - Нашедшему никакого вознаграждения! - крикнул я во всю глотку ранней заре.
Потом я повернулся.
- А что с Уизом? - спросил я. - Что заставляет людей предавать друг друга?
- Некоторым это нравится, - сказала она. - Получают от этого большое удовольствие, - и она продолжила есть.
- Ну, - сказал я, - старина Уиз должен уладить это с Сатаной, когда встретит его.
- Ты веришь во все это? - спросила она, тоже вставая.
- Несомненно, я верю в Сатану после сегодняшнего вечера, - сказал я ей. - Новый Неаполитанский Дятел. Надеюсь, Пики разберутся с ним.
- Или ты, - сказала она.
- Нет, не я, Сюз, я сваливаю из Неаполя, и ты вместе со мной.
Она опять посмотрела на меня.
- Мы уезжаем на наш медовый месяц, - сказал я, - завтра. - Нет, то есть, уже сегодня.
Она покачала головой.
- Я отсюда не уеду, - сказала она, и к ней вернулся ее свинячий взгляд, - пока все не закончится.
Я схватил ее за волосы и потряс ее голову.
- Мы поговорим об этом позже, - сказал я ей, - сейчас мне нужно ехать к Папаше.
- Сейчас?
- Да. Ложись спать, цыпка, я вернусь и принесу тебе молока.