Страница 55 из 64
А что касается всех этих зевак, то я увидел нечто совершенно новое для себя, и вы можете счесть это невероятным - но я клянусь, что это чистая правда - они даже не получали удовольствие от всего этого, они не кричали, не ухмылялись; они просто стояли там, на безопасном расстоянии, эти Английские люди, и смотрели. Словно дома, вечером, со своим Овалтином, в теплых тапочках, перед теликом. Кажется, это были вполне достойные и приличные люди; белые воротнички, и их жены, наверное, вышедшие за покупками. И они наблюдали за тем, как эти парни залезли в машину Пиков, въехали на ней в бетонный фонарный столб, запрыгнули обратно в свои фургоны для доставки товаров и уехали восвояси. И опять же, на этом все и кончилось. За тем исключением, что несколько цветных женщин вышли и наклонились над мужчинами, лежавшими на асфальте, а свидетели, о которых шла речь, подошли поближе, чтобы рассмотреть все повнимательнее.
А затем подоспел еще один инцидент - и вскоре, что вполне понятно, я понемногу начал терять им счет, а с течением времени начал терять счет часам и минутам. Это произошло на Латимер Роуд, возле железнодорожной станции, посреди путаницы дорог, уже упоминавшихся здесь, таких, как Ланкастер, Силчестер, Уолмер, Блечинден. В этом районе уже было довольно большое скопление людей: то есть теперь все уже поняли, что происходит - можно отлично провести время, выйдя на главную улицу, а, кроме того, в полдень пабы еще закрыты. И все они сновали туда-сюда, словно на рынке на Мидлсекс Стрит в воскресенье, перемещаясь и меняясь группами в поисках чего-то. Люди рассказывали о том, что произошло здесь, или там, или где-нибудь еще, и все они выглядели расстроенными из-за того, что ничего не происходило у них на глазах, здесь и сейчас.
Ну, долго ждать им не пришлось. Потому что со станции Метрополитена старый Лондонский Транспорт, такой безопасный и такой надежный - вышла кучка пассажиров, и среди них был Пик. Всего лишь один. Парень моего возраста, с вещевым мешком и свертком из коричневой бумаги - серьезный мальчуган в очках, в одном из тех жалких, тускло-коричневых костюмов, которые носят Пики, в особенности студенты, главным образом для того, чтобы показать англичанам, что мы не должны думать, будто они носят юбки из травы и кости в волосах, что они такие же чуваки из двадцатого века, как и мы. Я думаю, он был Африканец: как бы там ни было, несомненно, именно оттуда вышли его предки - миллионы, несколько веков тому назад.
Так, этот паренек, скорее всего, был тупицей. Потому что он явно не понимал, что что-то не так - возможно, он приехал из Манчестера или откуда-либо еще, проведать приятелей. В любом случае, он шел по улице, вежливо ступая в сторону, если кто-нибудь шелему навстречу, а все смотрели на него. Все эти глаза наблюдали за ним в полной тишине. Потом кто-то крикнул "Держи его! ", и тогда-то Пик довольно быстро во все врубился - и как молния помчался по Бремли Роуд, все еще сжимая свой мешок и сверток, и, по меньшей мере, сотня молодых парней гналась за ним, и сотни девочек и детей бежали за ними, некоторые были даже на мотоциклах и машинах. Некий языческий бог, видимо, проорал в его ухо какие-то советы, потому что он нырнул во фруктовую лавку, захлопнув дверь. И старая тетка внутри помогла ему запереть дверь, и уставилась на толпу, а люди скопились возле входа, и они кричали - я цитирую их слова - "Достанем его! " и "Отдай его нам! " и "Линчевать его! ".
Именно это они и кричали.
Но достать его они не смогли. Все, что они получили, это старую продавщицу фруктов, которая вышла из другой двери и подошла к ним. Представьте себе эту картину! Эта старая женщина, со встрепанными седыми волосами и лицом, пылающим от ярости, она стояла окруженная этой толпой и орала на них. Она назвала их кучкой трусов и отъявленными ублюдками, всех до единого, а они стали орать на нее, и я не мог разобрать ни единого слова. Но она и не шелохнулась, эта женщина, а ее муж внутри поднял жалюзи на окнах, и наконец-то появилась полиция, на этот раз в нескольких фургонах, они пробрались сквозь толпу, начали махать руками, забрали юного Африканца, потом разделились на дюжины и разогнали всю толпу - на этот раз с дубинками в руках.
После этого я захотел немного побыть наедине с собой. Я уехал из этого района, добрался до большого открытого пространства в Вормвуд Скрабс, и сел на траву, поразмышлять. Ибо то, что я увидел, сделало меня слабым и отчаявшимся: в основном из-за того, что, кроме этой старой овощной женщины (которая после смерти сразу же отправится в рай, словно сверхзвуковая ракета - ничто не помешает этому), никто, абсолютно никто не оказал противодействия всему этому. Ты оглядываешься в поисках членов другой команды - хотя бы нескольких, - но нет ни одного. Я имею в виду, нет ни одного из нас. Пики боролись, потому что им приходилось. Но не было ни одного из нас.
Когда такие вещи случаются с вами, пожалуйста, поверьте мне, это все равно, как если бы камни поднимались с тротуара и били вас в лицо, и дома бы падали, и небо бы обрушилось вниз. То есть, все, на что вы опирались, и все обычные вещи стали бы вытворять нечто совершенно неожиданное. Ваше чувство уверенности, и все, на чем оно зиждется, просто исчезает.
Я отряхнул свою задницу и поехал по Вуд Лэйн в Уайт Сити, где находится старое здание Би-би-си, этот великолепный модернистский дворец, откуда идут телепослания на всю страну. И я посмотрел на него и подумал "Боже мой, если бы я смог пробраться туда и все рассказать им - миллионам! Просто провести их до железнодорожной станции, за четверть мили отсюда, и показать им, что творится в столице нашей страны! " И я бы сказал им "Если вы не хотите этого - ради Бога, приезжайте и остановите это - все вы! Но если вы именно этого и хотите, тогда я не хочу вас, и тогда прощай, Англия! " Потом я повернул назад, в свой район, окруженный железными дорогами, - вернулся из Белого Города в Коричневый Район - и пока я путешествовал вокруг станции, я увидел еще одну обнадеживающую сцену, остановился и поглядел.
Это был маленький старикашка в суконной кепке и с поднятым воротником, он вцепился в юного Пика так крепко, что сначала я подумал, что он его арестовывает или собирается нанести ему какой-нибудь вред. Но нет! Очевидно, этот парень сказал старикану, что живет в Неаполе и колеблется по поводу возвращения домой, и этот старый чудак, вспомнив вновь свою молодость, должно быть, схватил его за руку и сказал: "Все отлично, сынок, пойдем со мной", и отправился, держа цветного парня за руку, с выражением на лице, говорившем "если вы тронете его, то тронете и меня тоже"! И я подумал, почему единственные двое защитников, которых я увидел, были пожилыми?