Страница 53 из 64
- Боже! - сказал я, откладывая в сторону эту чертовщину. - Я просто не могу мириться с этим.
- Да забей ты на них! - сказала Большая Джилл. - Я налью тебе еще чашку.
Несколько выводов, продолжал этот Дроув, неизбежно вытекали из этих важных вопросов и, в частности, из недавних беспорядков в Ноттингеме, которые все - и в особенности ежедневное издание Миссис Дэйл - так сильно и так страстно порицали. Первое - иммиграция цветных с получением такого же гражданского статуса, как мы, или без, должна быть немедленно остановлена. Конечно, весь процесс должен быть повернут вспять, и вопрос принудительной репатриации, возвращения на родину должен быть срочно и серьезно рассмотрен правительством. Тем временем, не было сказано про то, что закон и порядок должны устанавливаться силой, сурово и беспристрастно, какими бы серьезными не были провокации - а вполне могут последовать провокации с обеих сторон, признавал автор. Но на самом деле виновником физического насилия в мирных владениях Королевы являлось меньшинство, главным образом, персоны, известные под названием "тедди-бои", и этих молодых людей, без сомнения, необходимо обуздать. Хотя многие могут посчитать, что такие юнцы - вовсе не характеризующие молодежь страны в целом - клинические случаи, и гораздо более сильно нуждаются в медицинском лечении, нежели в решительных наказаниях, постановленных судом.
Происшествия в Ноттингеме, заканчивал Э. Дроув, ни в коем случае не могут быть описанными как "расистские". Поэтому сравнения с гораздо более серьезными беспорядками в южных штатах Америки и в ЮАР просто непонятны и нелогичны. Судя по быстрым и решительным действиям властей Ноттингема, мы можем быть уверены в том, что про такие прискорбные инциденты больше не услышим - ибо они полностью чужды складу нашей жизни - если, конечно, без страхов и предрассудков будут проведены срочные меры, указанные выше.
Я вновь отложил газету.
- Этот человек даже не прикольный, - сказал я Большой Джилл. - И я не верю, что он глупый - он просто зловещий.
- Успокойся, - сказала Большая Джилл.
- Он не затронул кучу вещей!
- Не сомневаюсь, что ты прав, - сказала она мне.
- И самое главное - он не осудил этого! Не осудил эти столкновения! Он всего лишь искал алиби.
Джилл села и занялась своими ногтями. - Он просто невежда, - сказала она, - а вовсе не зловещий.
- Невежда, поучающий людей, - это и есть зловеще, - проорал я.
Она взглянула на меня поверх своего лака для ногтей.
- Смысл всего этого, - сказала она, - заключается в следующем: если у тебя лицо черное, и живешь ты по соседству с белыми - все, что ты делаешь, подозрительно. Ты просто торчишь там, как заноза.
- Все, что ты делаешь! - сказал я, хватая газету и сворачивая ее в плотную сосиску. - Но что они такого делают, чем отличаются от других жуликов, живущих в этих трущобах?
- Тебе виднее, - сказала Джилл.
- Послушай! Цветных безработных гораздо больше, чем белых. Все это знают. И не только бездельников: их можно увидеть толпящихся в очереди за пособием часами каждый день.
- Да, - сказала Большая Джилл.
- А когда они хотят снять комнату, ты знаешь, что в итоге они получают в ответ: "никаких детей, никаких цветных".
- Полагаю, - сказала Большая Джилл, - что те, кто ненавидят одних, ненавидят и других.
- А что касается белых, преступивших закон, что, здесь их нет, ни одного, ты могла бы так сказать?
- Я не знаю практически никого, кто не преступал бы, - ответила Большая Джилл.
- А по поводу белых девок? - закричал я. - Разве это им не нравится? То есть, неужели никто не видел, как они трутся вокруг Пиков?
- Такое я видела чаще, чем что-либо, - сказала Большая Джилл.
- А эти сутенеры. Может, хоть кто-нибудь из этих ублюдков случайно является мальтийцем, киприотом или даже продуктом этих островов?
- Их полно, - сказала Большая Джилл, поднимая взгляд на меня.
- О, извини, Большая Джилл.
- Ничего страшного, детка.
- Что происходит с нашими мужчинами? - сказал я ей. - Неужели они не могут удержать своих женщин? Неужели они нуждаются в этой лаже, - и я постучал газетой Миссис Дэйл по спинке стула, - чтобы она помогала им и защищала их?
- Я думала, - сказала Большая Джилл, занимаясь ногтями на правой руке, - что девочек более чем достаточно и хватит на всех.
Я сунул скрученную газету в чайные листья.
- Вся штука в том, - заорал я, - что ни слова не сказано про то, что действительно имеет значение. Вот, пожалуйста. Если даже каждый Пик в Англии - жулик, это все равно не повод, чтобы посылать на каждого из них десятерых.
Большая Джилл не ответила мне на этот раз, и я поднялся.
- Я уже не понимаю свою собственную страну, - сказал я ей. - В исторических книгах говорится, что английская нация распространена по всему чертовому миру: все уезжали и вселялись повсюду, и это одно из самых великих и благородных Английских достоинств. Никто нас не приглашал, и мы ни у кого не спрашивали разрешения, я так думаю. А когда несколько сотен тысяч приезжают и устраиваются среди наших пятидесяти миллионов, мы просто не можем этого вынести.
- Ага, - сказала Большая Джилл.
- У меня наверху, - продолжил я, - есть совершенно новый паспорт. Там сказано, что я являюсь гражданином Соединенного Королевства и колоний. Никто не просил меня об этом, но так уж вышло. Вот. У большинства из этих парней есть точно такой же паспорт, и это мы придумали законы, по которым они получили их. Но когда они приезжают в дорогую старую Родину-Мать и показывают нам эти штуки, мы швыряем их обратно им в лица.
Большая Джилл тоже поднялась.
- Ты заработался, - сказала она.
- Еще как!
Она посмотрела на меня.
- Люди в стеклянных домах..., - сказала она.
- Что это значит?
- Послушай, дорогуша. Моя личная жизнь полна секретов, и это не дает мне права быть привередливой. А что касается тебя, ты торгуешь порно-снимками на каждом углу, и они очень милые, я не отрицаю. Но это мешает тебе поучать кого-либо, мне так кажется.
- Я совершенно не врубаюсь в это, - сказал я. - Можно жульничать, и все еще оставаться человеком, а не чудовищем.
- Как скажешь, милый, - ответила Большая Джилл. - А теперь я должна тебя вышвырнуть, девчонки сейчас начнут клянчить завтрак.