Страница 41 из 64
Большой Джилл не было - по крайней мере, свет не горел - но там оказался кое-кто другой: отгадайте, кто! Это был Эдвард-Тед, и никто другой, с пакетом в руках, он выходил из парадной двери (она всегда открыта, я уже говорил) как раз в тот момент, когда я вошел. Он сначала попятился, пока не увидел, что это я, потом сказал "Мне нужно поговорить с тобой", так что пришлось пригласить клоуна к себе, чтобы поболтать.
Я включил мягкое освещение, предмет моей гордости (потому что мне сделал его за десять фунтов один знакомый парень из театра, светотехник с Лэйн), и налил бравому гаду Эду стакан светлого пива с лаймом, его я храню для таких посетителей, еле слышно включил Ч. Паркера и посмотрел на него. Он был в своей летней униформе, то бишь: пижамные джинсы, тигровая майка и синий пиджак на молнии (воротничок, естественно, поднят - должно быть, он пользовался китовым усом), стрижка, сделанная газонокосилкой и хмурый взгляд. Но что-то в Теде Эде настораживало: он не был таким побитым, как обычно, его рычание было более естественным, и плечи расправлены, в них было немного больше силы.
- Возня, - сказал Тед, - с этими дисками.
- Какими дисками?
- Вот, тут.
Он показал на пакет. Грязь, наверное, уже въелась в его ногти.
- Зачем они тебе?
- Хочу их толкнуть.
- Давай посмотрим.
К моему удивлению, это была очень крутая коллекция.
- Я не знал, что у тебя такой вкус, - сказал я Эдварду. - Вообще-то, я не знал, что у тебя вообще есть вкус.
- Э? - сказал он.
- Они побиты, наверное.
Хитрая ухмылка расколола лицо чудовища.
- Ни фига, - сказал он.
- И что просишь за них?
- Называй сумму.
- Я сказал "Что ты просишь".
- Десятку.
- Цена слишком высока. Я дам тебе четыре.
- Эээррр!
- Оставь их себе, сынок.
- Десятку, я сказал.
Я покачал головой.
- Ну, с ними же одна возня, - напомнил я ему. - Что еще?
Теперь Эд выглядел очень уверенным в себе и сказал:
- Дятел послал меня.
- Послал, говоришь? Кто такой Дятел?
- Ты не знаешь?
- Поэтому и спрашиваю.
Эдвард выглядел очень высокомерно.
- Если ты живешь здесь, - сказал он, - и не знаешь Дятла, ты не знаешь ничего.
- Ага. Кто он?
- Он - главарь моей банды.
- Мне казалось, ты завязал с бандами. А они - с тобой. Как ты заработал прощение?
- Я не работаю.
- Как ты присоединился к банде?
- Они попросили меня.
- На коленях, наверное? Интересно, с чего это?
Эд ухмыльнулся, потом вытащил из кармана маленькую бритву, такими мясник делает котлеты, стер кусочки грязи с лезвия, поводил им по рукаву, и сказал:
- Я сделал дельце.
- Ты и царапину сейчас сделаешь, кстати.
- Не я. Они меня прикрыли.
Я встал, подошел к нему, протянул руку и взглянул на Эда. Он хлопнул бритву, довольно сильно, на мою ладонь. Когда он увидел, что я забираю бритву себе, он попытался отнять ее.
- Я просто кладу ее сюда, - сказал я, положив бритву на пол. - Не люблю разговаривать во время еды.
Эд смотрел то на меня, то на оружие.
- Ну, вот, - сказал он. - Дятел хочет видеть тебя.
- Передай ему, пусть приходит.
- Дятлу не передают.
- Ну, ты-то уж точно. Послушай, Эд-Тед. Если кто-нибудь хочет меня видеть, пожалуйста. Но вызвать меня куда-нибудь может только суд.
Эдвард встал, поднял свою бритву, поиграл ей, положил обратно в свой лоснящийся от жира пиджак и сказал мне:
- Ладно. О'кей. Я скажу ему. А эти штуки?
- Я дам тебе четыре.
- Я сказал - десять.
- А я сказал - четыре.
Вообще, я уже начал побаиваться этого визита, а также, скажу вам, был напуган. Ибо можно быть отважнее льва, чем я даже притворяться не собираюсь, но если четырнадцать таких вот гиен нападут на тебя ночью, на пустынной улице (как они всегда и делают), поверьте мне, сделать абсолютно ничего нельзя, остается только заказать койку в больнице. Так что лучше не попадаться им на пути, что очень легко, если только ты не спровоцируешь их (или они не пристанут к тебе), потому что если что-то произойдет, я могу сказать вам, руководствуясь опытом - я имею в виду, я видел это - никто не поможет вам, даже закон, если, конечно, полицейских вообще будет видно на горизонте, а этого в таких районах не бывает.
- Я дам тебе пять, - сказал я, и это было моей большой ошибкой.
- Десять.
- Тогда забудь об этом.
- Я не забуду..., - сказал Эд. - Ты еще услышишь обо мне, и о парнях, и о Дятле... И тот парень, которого хотят выгнать отсюда, тоже услышит о них...
- Кто хочет выгнать, и кого?
- Дятел хочет выгнать отсюда Клевого.
- Почему?
- Ему не обязательно говорить, почему. Он просто хочет, чтобы тот уехал отсюда и вообще из этого квартала. И ты должен сказать Клевому и проследить, как он смотается.
Я уставился на этого английского продукта.
- Эд, - сказал я, - ты можешь пойти и помочиться себе на ногу.
Как ни странно, но он улыбнулся, если это можно было назвать улыбкой.
- Ладно, - сказал он, - я возьму пятерку.
И я сделал свою вторую большую ошибку, а именно - подошел к ящику, где я держу некоторые ценные вещи, открыл его и достал немного денег, а Эд моментально запустил туда свои руки, и когда я ухватился за них, он дернулся назад и ударил меня по шее, дважды, очень быстро.
Я терпеть не могу драки. Нет, я не трус, - честно говоря, не думаю, что я трус, - но я терпеть не могу эту глупую возню, когда, не говоря уже о возможности пораниться, ты можешь нанести ущерб кому-нибудь, на кого тебе совершенно насрать, и очутиться в кутузке за нанесение побоев. Так что по возможности я избегаю драк. Но раз уж я ввязался, с другой стороны, я предпочитаю грязную борьбу - я не Джентльмен Джим, - потому что в драке я вижу лишь один выход, раз уж нет других вариантов: победить как можно быстрее и сменить тему.
Так что первое, что я сделал, превозмогая боль, пока Эд все еще тыкал меня в шею, - это схватил его за пиджак обеими руками, чтобы он не достал свою бритву, а дальше я поднялся, в то время, как он все еще бил меня по лицу и прыгнул ему на ногу всеми своими девятью стоунами, и пнул его так сильно, как мог, по голени, в то время, как я почувствовал треск зубов и кровь заливала мне глаза. Он согнулся, ему пришлось это сделать, и я отпустил его пиджак, схватил бутылку с лаймовым соком и разбил ее о череп Эдварда, его ноги подкосились, и он упал на пол, затем я пнул его в живот, просто для полной уверенности.