Абсолютные Новички

- Ага, ты мне напомнил, - сказал я Хопу. - Зови-Меня-Приятелем хочет снять про тебя передачу, - и я рассказал ему о проекте Несчастные Любовники. Хоплайт, конечно же, выглядел недоверчиво.

- Конечно, ты знаешь, что я хотел бы увидеть свое лицо между рекламными блоками, - сказал он мне, - и естественно, я с радостью появлюсь перед нацией и расскажу ей все про Небраску. Но действительно ли ты думаешь, что общественность созрела для чего-то столь наглого?

- Можешь сказать, что вас связывает глубокая и крепкая дружба.

- Ну что же, в чем-то, конечно, так оно и есть.

- Тогда я поговорю с З. - М. - П.

- А я с - Адонисом.

Я остался один, потягивая тоник, но ко мне пристала одна из тех девушек, что вы всегда встречаете на вечеринках, и она начала разговор.

- Привет, незнакомец.

- Хай.

- Как тебя звать?

- А тебя?

- Сначала ты.

- Дэвид Копперфильд.

Она взвизгнула.

- А меня - Малютка Нелл.

- Вот видишь!

- Чем ты занимаешься?

- Только по субботам.

- Противный. Я имею в виду твою работу.

- Фотография.

- Для Дидо?

- Нет, я сам по себе.

- Что, много ветряных мельниц, на которые можно положиться?

- Так точно.

- В каком районе ты живешь?

- В том же, в котором и сплю.

- Нет, серьезно.

При этом они всегда смотрят на тебя взглядом, говорящим "Но я ведь заинтересована в тебе".

- Около у. 10.

- О, это необычно.

- Не для тех, кто живет в у. 10.

Здесь, столкнувшись с небольшой мыслью, ее мозг порозовел.

- Всех здесь знаешь?

- Всех, кроме тебя.

- Но ты же знаешь меня. Я - Малютка Нелл.

Понимаете, что я имел в виду? Честно говоря, вот во что выливаются все эти вечеринки. Все веселье кончается за входной дверью.

Некоторые начали танцевать, но я не хотел к ним присоединяться, потому что, либо они делали эту бальную штуку с "раз - два, раз - два" и были похожи на билетерш на их ежегодном собрании, либо, когда они танцевали джайв, они вели себя как сумасшедшие, словно физкультурный парад людей с коликами. Необязательно так изнурять себя, ибо джайв - это когда извиваются всем телом, а не руками и ногами. Надо сказать, что несколько цыпочек пытались втянуть в это и меня, но я попросил прощения и пошел в аллею. Там я сделал несколько снимков своим Роллейфлексом, чтобы держать себя в форме.

- Я бы хотел иметь несколько их этих снимков, если они выйдут удачно, сказал джентльмен, стоящий позади меня.

Этот тип, одетый в костюм из Бирмингема, был единственным исключением из того, что я сказал раньше, т. е. что все, включая и меня, были кучкой паразитов и сутенеров: я хочу сказать, что выглядел так, будто полагался только на себя - ну, знаете, состоятельный и не тратящий все моментально. Оказалось, что так оно и было, ибо он сказал мне, что он бизнесмен, владелец автозавода, и, поверьте, я получил настоящий кайф от знакомства с ним, потому что, на самом деле, никогда не встречал раньше бизнесменов. Даже не верил, что они существуют, хотя понимал, что где-то же они должны быть.

- Повезло вам, председатель! - сказал я, пожимая его бизнесменскую руку. Если хотите знать, вы, коммерческие коты - единственные, кто удерживает нашу нацию от того, чтобы она скатилась вниз на собственной заднице.

- Вы так думаете? - спросил меня чувак с "улыбкой умиления" на лице, которой всегда пользуются пожилые, когда абсолютный новичок говорит что-то умное.

- Конечно, я так думаю, - сказал я, - если я это только что сказал.

- Немногие согласились бы с вами, - сказал он, начиная схватывать мою концепцию.

- Вам не нужно объяснять мне это! Включите свой телик или радио, и разве вы хоть что-нибудь услышите про бизнесменов? Пишут ли про них книги в мягких обложках? Но разве мы не живем за счет того, что делаете вы? Без вас нам было бы нечем платить за квартиры.

- Вы льстите, - сказал этот индустриальный чувак.

- О, говно! - воскликнул я. - Неужели никто не принимает мои идеи серьезно?

Этот продукт финансов начал успокаивающе смеяться, поэтому я схватил его за лацкан танцевального пиджака, сшитого семейным портным, и сказал:

- Послушайте! Англия была империей, так? Теперь она таковой не является, да? Так что все, чем ей остается жить, это мозги и труд, т. е. ученые, инженеры, бизнесмены и толпы честных тружеников.

Кот выглядел удивленным и довольным.

- Кстати, - добавил я, чтобы не так уж возносить его, - я не хочу сказать, что заниматься бизнесом трудно. Я не думаю, что трудно ковать бабки, если ты заинтересован в этом, если это твоя страсть номер один.

- Я не против всего того, что ты сказал, - ответил парень из конторы. Большинство из нас думают, что интересуются зарабатыванием денег, но на самом деле это не так, мы хотим лишь присвоить чьи-то чужие.

Он одобряюще посмотрел на меня, как будто моментально хотел пригласить на должность главного разносчика чая в своем двенадцатиэтажном блоке офисов.

- А как дела с торговлей машинами? - продолжил я.

- Не говори ни единой душе, - сказал он, оглядываясь вокруг. - Она процветает.

- С ума сойти! - сказал я. - Но, естественно, вы знаете, - продолжил я, - что вы - производители машин, кучка убийц?

- О да? Ты сказал бы так? - спросил он, вновь "снисходительно" улыбаясь.

- Ну, в некотором смысле это так. Вы читаете статьи про бойни на магистралях?

- Я пытаюсь забыть их. А что нам делать?

Этот авто-парень все еще выглядел "развеселившимся", но я видел, что затронул больное место.

- В конце концов, - сказал он, - если завтра же убрать все машины с дорог, вся экономика развалится. Ты это учитывал?

- Нет, - сказал я.

- И кстати, индустрия экспорта, благодаря которой, как ты сказал, живет эта страна, нуждается в нормальном домашнем потреблении, чтобы поддерживать ее.

- Вот видите!

- Так что смерть на дорогах - это цена, которую мы платим за то, чтобы товары двигались по кругу, и за заморскую валюту.

Я посмотрел на кота.

- Вы сказали все это, - сказал я ему, - вчера на собрании аукционеров.

- О небеса, нет! - ответил чувак. - Если честно, сынок, я говорю это только себе.

- Ну что же, - сказал я этому индустриальному вождю, - вы, как и я, отлично знаете, если водите машину, - а я подозреваю, что водите: за рулем сидят кучи клоунов, и им нравится мысль о том, что они могут скосить какую-нибудь жертву. - Я подождал, но он промолчал. - Акселератор и тонна металла, - продолжил я, - будят в каждом из нас Адольфа Гитлера. Все знают, что они в безопасности, сидя внутри этого танка, и если они совершат убийство, их никто не повесит.