Абсолютные Новички

Я мылся в ванной, когда ко мне поднялся Хоплайт, нервно теребя свои волосы, принявшие другой вид из-за новой прически, как будто огромное животное прошлось языком по кудрям Хоплайта, а потом слизнуло одну прядь с его лба вертикально вверх, словно какаду со своим хохолком. На нем была пара обтягивающих, тонких, как резиновая перчатка, почти прозрачных хлопчатобумажных брюк, белые нейлоновые туфли с черной подошвой и акушерский, только так я могу назвать его, пиджак синего цвета. Он заглянул в зеркало поверх моего плеча, вороша свои волосы, не говоря ничего, но, так как я тоже ничего не говорил, он спросил меня через некоторое время:

- Ну?

- Классно, Хоплайт! - сказал я. Она придает тебе измученный, суровый вид, как у Берта Ланкастера.

- Я не уверен, - пробормотал Хоплайт, - это все-таки я.

- Конечно это ты, все нормально, мальчуган. Все что угодно, Великолепный. Ты единственный, кто может носить все, что угодно, даже купальный костюм или смокинг, и выглядеть в этом приятно.

- Я знаю, ты один из моих поклонников. - Хоплайт грустно улыбнулся мне в зеркало, - но не насмехайся.

- Никаких насмешек, мужик. У тебя есть чувство стиля.

Хоплайт сел на стульчак и вздохнул.

- Мне не нужно чувство стиля, - сказал он, - мне нужно чувство здравого смысла.

Я поднял брови и подождал.

- Хочешь - верь, а хочешь - нет, дорогуша, - грустно продолжил Хоплайт, - но твой старый друг Великолепный первый раз в своей жизни - самый первый раз за все мои девятнадцать лет (ладно, это ложь, на самом деле мне двадцать)- сильно, сильно, сильно влюбился.

- А-а, - ответил я.

Наступила пауза.

- Ты не хочешь спросить меня, в кого? - обиженно сказал он.

- Я уверен, что ты мне расскажешь сам, Хоп.

- Садист! И, пожалуйста, не называй меня Хоп!

- Ладно, ладно. Ну, кто это?

- Америкос.

- А-а.

- Что означает это "А-а"? - подозрительно спросил Хоплайт.

- Разное. Рассказывай дальше. Хотя я уже это предвижу. Ему наплевать.

- О, горе! Именно так!

- Плевать на эту ситуацию, Хоплайт, плевать на тебя лично или на то, и на другое?

- На ситуацию. Он ни капельки не склонен к этому, а надеялся, что, возможно, он хоть поверхностно заинтересован.... И он такой... такой понимающий, что делает всю ситуацию гораздо, гораздо хуже.

- Ах, ты бедный ублюдок, - сказал я Хоплайту, пока тот сидел на моем толчке, и чуть ли не плакал.

Он оторвал кусок бумаги и высморкался.

- Я надеюсь, - сказал он, - это не превратит меня в янки-ненавистника.

- Нет, Хоплайт. Только не тебя. Это будет означать полное поражение, если ты станешь анти-американцем.

- Но я думал, - сказал страдающий от безнадежной любви Хоплайт, поднявшись со своего сидения и прогуливаясь возле окна, окидывая взором железные дороги, - что ты не одобряешь все это американское влияние. То есть, я знаю, тебе плевать на Элвисаи тебе нравится Томми.

- Теперь слушай меня, шикарная киска, - сказал я, хлопая своим полотенцем по его заднице. - Если я хочу, чтобы английские ребята были англичанами, а не жалкой имитацией янки из Западного Кентукки, это не означает, что я против всего США. Наоборот, я начинаю анти-анти-американское движение, потому, что я просто презираю ненависть и зависть к американцем, которую вижу здесь, и думаю, что это верный знак поражения и слабости.

- Ну, что же, слава Богу! - сказал Великолепный немножко саркастично. Поэтому, чтобы задеть его, я сделал вид, что снова хочу провернуть трюк с полотенцем.

- Нужно, - сказал я, - поддерживать свой собственный продукт. Америка начала движение тинэйджеров, это бесспорно, и Френки С., в конце концов, самый первый тинэйджер. Но нам нужно создать собственную разновидность, а не имитировать американцев или русских, или кого бы там ни было.

- А, русские, - сказал Хоплайт с мечтательным видом на своей красивой физиономии. - Ты думаешь, у них там тоже есть тинэйджеры?

- Конечно, есть, - ответил я. - Разве ты не говорил со всякими парнями, ездившими туда на конгрессы? У них такие же тинэйджеры, как и у нас. Но русские поступают неверно, они шлют нам пропаганду, а не кого-нибудь в плоти, на кого можно посмотреть и с кем можно поговорить.

Хоплайт немного заскучал, как всегда, когда сплетни уступают место идеям.

- Ты такой умный парень, - сказал он, похлопывая меня по плечу. - И такой строгий судья всех нас, простых смертных.... И глубоко внутри, по-моему, ты патриот.

- Конечно, я патриот, - провозгласил я. - Именно потому, что я патриот, я терпеть не могу свою страну.

Хоплайт был у двери.

- В общем, если тебе интересно, - сказал он, - сегодня вечеринка, хозяйка - Мисс Лэмент.

- Я не думаю, что меня волнует эта смехотворная девочка, - сказал я. Что это за вечеринка - для специально приглашенных?

Дидо Лэмент, я должен объяснить, журналистка, и Лэмент, это ее настоящая, то есть скорее, ее девичья фамилия. Лэмент известна среди нас детишек тем, что вкладывала большие деньги в кофейные бары, в те дни, когда Рок начал пробивать себе дорогу к слушателям. Все ее клиенты признали, что ей место в Высшем Обществе. Скорее всего, это были массы, читающие ее колонку про Общество на автобусных остановках.

- Да нет, обычный сброд с SW3, - сказал Хоплайт, пренебрежительно махая рукой, хотя я знал, что он просто не может дождаться начала вечеринки. Рекламные агенты, телевизионщики, дизайнеры одежды, люди из шоу-бизнеса все паразиты, одним словом. Хенли, я знаю, тоже будет там, и у меня есть причины, что он возьмет с собой Сюз.

- Правда? - сказал я, не показывая ни капли своего горя этому куску чистейшей женственности по имени Хоплайт.

- И Уизард тоже должен там быть, - продолжал он, - не сомневаюсь, ни к чему хорошему это не приведет, бедный парень...

- ВЫ, ЖЕРЕБЦЫ, ТАМ НАВЕРХУ! - донесся оглушительный крик с лестницы. Спускайтесь и навестите свою мамочку.

Это Большая Джилл кричала из своего подвала.

- Ох! - заныл Хоплайт. - Я действительно хочу, чтобы эта искательница талантов не орала так громко! Иди к ней, дитя, если хочешь, а я - я мог бы заняться гораздо более важными вещами. - И, отпустив мне воздушный поцелуй, он спустился вниз по лестнице, напевая какую-то грустную мелодию.

- Пять минут, Джилл! - проорал я.