Страница 10 из 11
– Форстер, что это было, ради всего святого? – спрашивал мистер Салминг. – Ты же знаешь, что в этой лиге запрещены силовые приёмы. О чём ты думал?
– Но ведь в следующем году силовые приёмы будут разрешены, – ответил Фостер. На его лице всё ещё играла эта отвратительная ухмылка. – Я просто помог Хармони подготовиться. Может, хоккей перестанет так уж ей нравиться, когда она познакомится с силовыми приёмами.
Выражение лица мистера Салминга изменилось. Теперь он был так же зол, как и я. Неужели он собирается покусать Фостера? Я уверен, что ему очень хотелось.
– Ответ неверный, – сказал мистер Салминг.
Фостер пожал плечами:
– Другого у меня нет, тренер.
В этот момент Бро, стоявший до того рядом с Хармони и державший её за руку, выехал вперёд и остановился прямо перед Фостером. Бро был не намного выше Хармони, но гораздо плотнее. Тем не менее и он не шёл ни в какое сравнение с габаритами Фостера.
Бро снял шлем, бросил его на лёд и посмотрел Фостеру прямо в глаза.
– Ты грязно играешь, – сказал он. Странный пучок волос у него на голове торчал прямо вверх. Бро смотрел на Фостера тем пристальным взглядом, который у него иногда бывает – и, по-моему, это случается в его лучшие моменты. А кто осмелится сказать, что знает Бро лучше меня? – А я не люблю, когда грязно играют, – закончил он.
– Не любишь? – переспросил Фостер. Он тоже снял шлем и уставился на Бро, но его взгляд был полон не спокойствия, а ненависти. – Хочешь как-то это поправить?
Тут, как вы могли бы подумать, вмешался тренер, но мистер Салминг этого не сделал. Он просто позволил событиям развиваться естественным образом, и события развились таким образом, что Бро размахнулся и ударил Фостера в нос. Раздался хруст – не громкий, похожий скорее на звук, с которым Элрод ломает пополам щепки для растопки, а затем из носа Фостера хлынула кровь.
Он схватился за нос с криком:
– Ой, мамочки! Кровь! – И опустился на одно колено.
Мистер Салминг кивнул тем коротким кивком, который у людей означает, что всё в полном порядке, хотя лично мне не показалось, что происшедшее на катке – это «в порядке». Зато я отметил, что у меня пропало желание кого-нибудь покусать.
Мистер Салминг свистнул в свисток.
– Тренировка окончена. Следующая будет в четверг, в девять утра. Всем быть строго к восьми тридцати. – И он кинул Фостеру полотенце.
Мы шли обратно домой: я, Хармони и Бро. На плечах у них были хоккейные сумки. Разумеется, я тоже нёс что-то в зубах, как это принято у собак. Это было маленькое чёрное нечто, которое лежало на льду, позабытое во всей этой суматохе.
– Ты в порядке? – спросил Бро.
– Не хочу это обсуждать, – отрезала Хармони.
– Хорошо, – кивнул тот. – Но ты в порядке?
– Я же сказала, что не хочу говорить об этом. И я на тебя зла.
– Зла на меня?
– Я сама могу за себя постоять.
– Что?!
Хармони резко развернулась к нему:
– Ты сомневаешься?
– Нет, я просто…
– Это потому, что он шлёпнул меня по заднице?
– Нет, – покачал головой Бро. – Ты, эмм… Ты это умеешь… Можешь сама за себя постоять, в любых обстоятельствах. Я просто…
Хармони сдёрнула с плеча хоккейную сумку и сунула её в руки брата:
– Забери это домой. Я пойду погуляю.
– Погуляешь? Куда? Я с тобой. Можем выпить горячего шоколада…
– Я пойду одна.
Хармони развернулась на пятках и пошла прочь. Мы с Бро переглянулись.
– Что я такого сделал? – спросил он.
Задал Фостеру отличную трёпку! Это было моей сегодняшней утренней радостью. Но в моей истории у утра был хороший конец. Так отчего же сейчас я один счастлив?
Бро закинул сумку Хармони на плечо и направился к дому.
– Артур, пошли, – окликнула меня Хармони.
И, хотя я уже почти почувствовал себя дома, может быть – лежащим у камина, я всё же засеменил вслед за Хармони. Почему? Понятия не имею.
Мы с Хармони шли рядом. Тишину нарушал лишь хруст снега под её ботинками. Сколько-то времени она плакала, но беззвучно. Слёзы текли у неё из глаз, стекали по щекам и падали в снег. Я забежал вперёд, развернулся и показал ей шайбу, надеясь её немножко отвлечь. Сначала она вообще не заметила, но потом – когда я уже пару раз, а то и больше, ткнулся мордой ей прямо в ноги, – наконец обратила внимание. Хармони взглянула на меня и улыбнулась. Улыбаться сквозь слёзы? Есть такое выражение, да? Вот сейчас я это увидел. Несомненно, я люблю Хармони. Она опустилась на колени и потрепала меня по морде. Я бросил шайбу и лизнул её лицо.
– Мне нравится хоккей, Артур. – Она встала и положила шайбу в карман куртки. – Я его не брошу.
Разумеется, нет. С чего бы это? Я не видел никаких проблем.
Вскоре после этого мы пили горячий шоколад у Уилларда. А точнее – за столиком для пикников на террасе позади его магазина, потому что внутрь меня не пускали из-за какого-то инцидента, который то ли был, то ли не был в наш прошлый визит сюда. Горячий шоколад пила, разумеется, Хармони. Мне дали отличную миску с водой – мой любимый напиток. На террасе было солнечно. Может, немного прохладно, но ветра не было, ветви деревьев на нижних склонах горы Мисти неподвижны, а заснеженная вершина отливала золотом. Какие вообще могли у нас быть заботы? У меня – точно никаких!
Поверх своей кружки Хармони смотрела на гору Мисти. Ого! У неё отрасли усы из шоколада! Я решил, что будет правильно помочь ей их облизать, и я придвинулся к ней поближе. Иногда жизнь преподносит нам подарки, но к ним нужно уметь подготовиться.
– Знаешь, Артур, чего я никак не могу понять?
Хм. Может, отчего мы не стали заказывать порцию знаменитого уиллардовского домашнего бекона? Других идей у меня нет.
– Что такого особенного в старом маршруте Сококи? Совсем не могу понять.
Старый маршрут Сококи? Где-то я это уже слышал.
– Господин Лемэр так и не объяснил. Интересно, на снегу остались его следы? Может, нам стоит… – Она не закончила эту фразу. По крайней мере, вслух не закончила. Что же там было дальше-то? Заказать немножко бекона? Я ждал. Но бекон так и остался не заказанным. Вместо этого Хармони встала и – нет, только не это! – облизала шоколадные усы. – И вообще, я… Я просто не хочу пока возвращаться домой. А прогулка пойдёт нам на пользу.
Правда? Меня, в общем, и так всё устраивает. Зачем таскаться по окрестностям, если можно…
– Артур! Что это ты разлёгся? Давай-ка, поднимайся. Пошли!
Почему люди вечно говорят, что прогулка пойдёт мне на пользу? Мне нравится гулять в разумных пределах, но я люблю и массу других вещей. Например, бекон. Отчего я никогда не слышал от них: «Дорогой Артур, тебе нужно больше бекона. Бекон пойдёт тебе на пользу»?
Множество мыслей – в основном про бекон – теснилось в моём мозгу, пока мы, огибая крутые склоны, шли вчерашним путём вверх на Мисти. Снег был не глубок, а под деревьями его вообще практически не было, и мы двигались практически на автомате – так, как это бывает, когда ваши мысли витают далеко отсюда. Хармони не проронила ни слова до тех пор, пока мы не дошли до утёса в начале старого маршрута Сококи. Здесь она подняла голову вверх.
– В следующем году, Артур, будут силовые приёмы, – проговорила Хармони. И, помолчав, добавила: – Я люблю хоккей.
Я посмотрел на неё. Она такая милашка! Я сел ей прямо на ногу, давая тем самым понять, что мы друзья навсегда. Что же по существу её слов, то мне вам сказать нечего.
Хармони слегка потрепала меня по холке, сделала глубокий вдох и – обалдеть! – встряхнулась, как настоящая псинка. Поразительно – когда думаешь, что лучше быть уже не может, она вечно делает что-то такое, что оказывается ещё круче.
– Ну, Артур, лады. Как ты думаешь – сможешь залезть туда? Там не так уж и трудно.
О чём она вообще? Она правда хочет, чтобы я лез на этот отвесный утёс?
– Давай же! У тебя целых четыре лапы!