Страница 37 из 86
Чтобы он лучше ознакомился с состоянием дел в службе безопасности, решили до поры до времени не объявлять о его истинной роли в фонде.
- Пусть считают тебя просто новым сотрудником, - хитро улыбаясь, говорил Ланской, когда строили планы будущей работы Михаила. - Изнутри ты лучше увидишь, что у нас происходит. Но пользуйся правами заместителя тогда понятно, почему интересуешься.
Войдя, таким образом, в службу безопасности почти на равных с остальными сотрудниками, Михаил сразу столкнулся с неприкрытой настороженностью и недоверием новых товарищей. Его сочли темной лошадкой, видимо, потому, что все они местные жители, а он почему-то прибыл из Москвы.
Его "афганская история" всем вскоре стала известна. Что он так долго находился у моджахедов и даже сражался на стороне Хекматиара с Рабани, не прибавило ему популярности, а некоторые, из самых наглых, откровенно посмеивались и старались подковырнуть,
Особенно задевало, что никому неизвестного человека Ланской сразу назначил на должность, позволяющую командовать и получать солидную надбавку. Михаил и его шеф из деловых соображений скрывали свою тесную дружбу, но ясно, что хозяин (как называли Ланского) привез из Москвы своего человека.
- Посмотрим, какой он герой, - сказал как-то своему напарнику один из охранников, здоровенный детина; он служил в фонде с самого его зарождения и считал себя незаслуженно обойденным. - Мне сдается, этот стукач Ланского просто трус и шкурник, раз попал в плен, не успев повоевать, и столько лет служил моджахедам. Наверно ислам принимал, только скрывает.
- Ты, Васьков, напрасно много болтаешь! - резонно заметил его друг Алексей, - Смотри, будь поосторожнее, не то выпрут! Начнет капать на тебя хозяину и придираться - окажешься на улице! Хорошая зарплата надоела?
- И ты, Леха, вижу, пыльным мешком с детства ушибленный! - беззаботно ухмыльнулся Васьков. - Всего-то ты боишься! Тебе не охранником быть, а детишек воспитывать. Да только там денег не заработаешь, это правда!
Увольнения он не боялся, - во-первых, считал Ланского человеком честным и справедливым, а во-вторых, для такого молодца, как он, работа всегда найдется. BQT и задумал при случае устроить проверку залетному соколу.
Однажды, когда Михаил принимал от них смену, Васьков как бы между прочим, невинным тоном осведомился:
- А чего тебя, Юсупов, так долго меж себя моджахеды терпели и в свой отряд приняли? Небось веру на ихнюю сменил, а? Пошто тогда крестик нацепил?
Отлично понимая, что нахальный парень его провоцирует, несмотря на деланный миролюбивый тон, Михаил не поддался, спокойно объяснил:
- Крещеный я от рождения, и Бог для меня один. Вере своей не изменял, у меня все предки - православные. А моджахеды, хоть и дикари, не уважают предателей и прислужников. Я с ними на равных участвовал в операциях против Рабани, мне доверяли.
"Ну ясно, трус! Ишь как распинается! - насмешливо подумал Васьков, неправильно расценив его спокойствие. - Уж конечно, продался чернозадым". Бросил взгляд на Алексея, напарника, и, как бы призывая его в свидетели, уже с откровенным вызовом заявил:
- Ну это ты, положим, брешешь. Я-то там был, честно воевал, но ничего, кроме "железок" на грудь, не заработал. А тебе, признайся, сколько платили? Наверно, в долларах, раз не мог так долго с ними расстаться?
Это уж слишком! От такой наглости кровь ударила Михаилу в голову, и он напрягся, как перед прыжком. Не надо бы поступать опрометчиво... "Оставлю этот выпад безнаказанным, - молнией мелькнуло в голове, - мне здесь не работать!"
- Ты что это себе позволяешь, паскудник? - процедил он, сдерживая клокотавшую ярость. - Думаешь, на салагу нарвался? Хочешь, чтобы я тебя проучил? - Сделал угрожающее движение навстречу высоченному, как он, Васькову.
- Ну напугал до смерти! - рассмеялся тот ему в лицо и, почувствовав, как опытный десантник, что сейчас последует прыжок, выбросил руку с зажатым в ней заранее газовым баллончиком.
Но поздно: ударом ноги, обутой в кованый полуботинок, Михаил выбил у него баллончик, поранив кисть руки; молниеносно обернулся в прыжке, второй ногой ударил в голову и уложил на пол. Полный нокаут - за полчаса не придет в сознание. Успокоился, подобрал баллончик, предупредил как ни в чем не бывало Алексея:
- Ты ничего не видел и не слышал. Вы ведь с ним друзья? Узнают, что произошло, - Васькову здесь не работать. А так пусть сам решает, как ему совесть подскажет. Я незлопамятный - с каждым бывает по глупости. Для меня главное - служба! - И, видя, что Алексей встал на колени перед поверженным товарищем, проверяя пульс, без насмешки добавил: - Не бойся! В этот раз не убил. Очухается минут через двадцать, хотя руку придется подлечить. Оформим производственную травму. Пойду задержу сменщиков, а ты пока сделай ему холодную примочку.
Действуя спокойно, но жестко, чтобы сотрудники усвоили, что он умеет за себя постоять, не выказывая особого рвения, но выполняя свои обязанности добросовестно и скрупулезно, Михаил скоро завоевал среди работников фонда авторитет. Все, даже недоброжелатели, признали: парень - на своем месте.
За это время он изучил всех, с кем работал, навел исподволь необходимые справки и полностью вошел в курс обстановки, окружающей деятельность фонда Ланского. К тому моменту, когда Ланской счел, что пора назначить его главой службы безопасности, Михаил полностью приготовился взять руль в свои руки, знал, на кого из сотрудников можно уверенно опереться, а кого заменить.
- Больше всего меня беспокоит Козырь, - доложил он Ланскому, когда, запершись в кабинете шефа и сидя тет-а-тет за журнальным столиком в мягких креслах, обсуждали сложившуюся ситуацию. - Это он протягивает к нам щупальца и засылает своих людей. К чему бы?
Козырь (от фамилии Козырев) возглавлял основной коммерческий банк, через который фонд Ланского вел многие финансовые операции. Он плодотворно сотрудничал с фондом, получая немалую прибыль, и Михаил недоумевал, зачем тот пытается взять их под колпак.
- Те парни, которых я намерен уволить, работали раньше на него и, как я выяснил, продолжают получать от него деньги. Неужели собираются нас грабануть? Но ведь мы у себя крупные суммы не держим.