Страница 22 из 86
- А вы можете и не передать того, что знаете обо мне, - предположил он. - Ведь у Индии с Россией традиционная дружба.
- На этот счет не беспокойтесь! - заверил тот Михаила. - В этом мире каждый за себя. Мы симпатизируем России, во многом наши интересы совпадают, но следить за каждым ее шагом обязаны.
Еще раз взглянул на своего коллегу и, по-видимому, начальника.
- В общем, перед вами выбор: либо примете предложение о сотрудничестве, успешно сколотите с нашей помощью подходящую легенду и материально обеспечите себе безбедную жизнь на родине или - он жестко и угрожающе посмотрел ему в глаза - мы передаем русским ваше досье со своими нелицеприятными комментариями. Но Михаил и не думал тянуть с ответом. Свяжите, меня, пожалуйста, с консулом! Ни с вами, ни с кем-то другим я сотрудничать не намерен! - заявил он твердо, даже несколько тупо, уставившись перед собой неподвижным взглядом. - А за то, что со мной было, готов ответить. Только бы вернуться на родину!
Его мытарили еще несколько месяцев, периодически подолгу допрашивая; пытались угрозами и посулами склонить к предательству. Все зная о его профессиональной диверсионной подготовке, о жестокой школе жизни, которую он прошел у моджахедов, были убеждены: это ценнейший для них кадр. Поэтому так долго и не отступались.
Но твердость и непреклонность Михаила, врожденное благородство и любовь к родине помогли ему победить. Спецслужбы в конце концов от него отступились, принесли извинения за ошибку и сообщили о нем консулу.
Как и ожидал Михаил, долгожданная встреча с представителями России не была перегружена бюрократическими формальностями. Через несколько дней (проверялись и уточнялись данные) он уже сидел в самолете "Аэрофлота", взявшем курс на Москву...
Счастливое ожидание скорой встречи с дорогими и близкими переполняло Михаила, заставляло чаще биться его многострадальное сердце. Нервы не выдерживали, и слезы наворачивались на глаза. Он возвращался на родину...
Глава 24
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Михаил вернулся в Москву в апреле, в погожее воскресенье. Весна была в разгаре; ярко светило солнце, текли ручьи; настроение у пассажиров, прибывших рейсом Дели - Москва, было под стать погоде: перешучиваясь и шлепая по лужам, они направились к поданным автобусам.
Как ни хотелось ему поскорее услышать голос любимой, первым делом, прямо из аэропорта он позвонил домой, матери. К телефону никто не подошел, и это его обеспокоило. "Неужели разболелась и отправили в больницу? Хотя ведь столько лет жила в тревоге... Тут трудно здоровье сохранить. Ну что ж, позвоню Свете и узнаю". И с замирающим сердцем набрал номер, который помнил все минувшие годы.
- Будьте добры, попросите Светлану. - Что это за незнакомый мужской голос: он не узнал Марка. - Дома она?
- Дома... А кто ее спрашивает? - коротко ответил тот, также не узнав голоса Михаила.
- Скажите - хороший знакомый. Хочу сделать сюрприз.
- Хорошо, я ей передам, - сухо пообещал Марк, теряясь в догадках: "Кто бы это мог быть? Олег прилетел и разыгрывает? Но уж больно голос не похож слишком низкий... Очередной поклонник? Интересно!"
Когда он вошел в детскую, Светлана, сидя на полу, играла с сыном.
- Светик, тебя спрашивает какой-то загадочный мужской голос, - объявил он ей. - Говорит, хочет сделать сюрприз. Подними трубку. Он и меня заинтриговал.
Светлана взяла трубку радиотелефона и нажала кнопку.
- Да, это я... - и обмерла: этот голос она никогда не забывала, часто слышала во сне...
- Светочка... дорогая моя... ты?! Только не пугайся! - говорил между тем Михаил прерывающимся от волнения голосом. Ему казалось, что он кричит, а на самом деле говорил совсем тихо - слова его доносились будто с того света и в самом деле могли напугать. - Я вернулся, наконец-то вернулся! Этому трудно поверить, но это факт. Скоро ты все узнаешь и поймешь.
Он умолк и с сердечным трепетом ожидал, как, опомнившись от шока, она изъявит ему свою радость... но ответа не дождался, - слышал только ее тяжелое дыхание.
- Светочка! Родная моя! Что случилось? - спросил он, запинаясь, предчувствуя недоброе. - Почему молчишь? Ты что же, мне не рада?! Растерянно умолк - и молнией мелькнула в голове страшная догадка. - А... кто это подходил к телефону? - почему-то прошептал он осекшимся голосом. Светлана не только не испугалась, но сразу, сердцем осознала: это он, ее Миша, говорит с ней, живой и здоровый, - и была близка к потере сознания, не в силах произнести ни слова. Не знала, что думать и говорить, только чувствовала сильную боль в сердце... "Какая ужасная судьба! Чем я прогневила Бога?! Столько лет ждать - и не дождаться каких-то несколько недель! Жить не хочу!.." - одна лишь эта горькая мысль занимала помутившееся сознание.
Но жить надо - хотя бы ради сына... И Светлана, собрав все свое мужество, тихо-тихо произнесла, глотая слезы:
- Я не дождалась тебя, Миша. Вышла замуж за Марика. Это он подходил... - И дала волю слезам, чувствуя, что только они принесут облегчение.
Слушая ее бурные рыдания, Михаил ощутил, как его израненная душа наполняется безудержным гневом. За годы разлуки у него бывали тяжелые минуты, когда закрадывались сомнения и терзали его сердце. Но он всегда отгонял их, ибо верил в силу любви, и эта вера во многом помогла ему выстоять и выжить.
Крушение надежд на счастье тяжело, но он столько всего перенес, несчастья не только закалили его, но и ожесточили. Что ж, еще один удар судьбы... Полным горечи голосом он сурово сказал в трубку:
- Ну, знать, такое мое счастье! Все годы разлуки я верил, что ты любишь меня и сдержишь свою клятву. Это помогло мне выжить и вернуться. Помолчал и, не скрывая гнева, бросил ей горький упрек: - Ты предала нашу любовь, растоптала ее! Не спорю, тяжело тебе пришлось, но и моей маме после смерти мужа было не легче. Однако ты оказалась слаба. Или твоя любовь... Ладно! И это переживу, не сдамся! - Его голос поднялся до крика. - Но между нами все кончено. Навсегда!
Хотел на этом оборвать тяжелое, ненужное ему теперь объяснение, но добавил:
- Марику передай, что я его не виню. Он всегда тебя любил, знаю. Не он виноват в моей беде, а ты. Передай ему, что я хочу его видеть. Мне нужно все знать о маме. Я только прилетел и буду дома. А с тобой говорить... больше не могу... и не хочу!