Страница 38 из 68
В первый же вечер мы обследовали Рейкьявик пешком, и хоть и старались экономить, вряд ли потратили бы больше в Монте-Карло или любом другом курорте для миллионеров.
Во всём городе было всего три-четыре бара, где подавали спиртное по сумасшедшим ценам и со сногсшибательными последствиями для большинства посетителей. В результате того, что можно назвать частичным запретом на алкоголь, было полнейшее пьянство везде, где только подавали спиртное. В этих барах битком набито народу, и большинство клиентов, к тому времени, как мы попали туда, было пьяно и развязно. В тот первый вечер мы зашли в бар над одним изысканным рестораном, он был отделан под каюту корабля прошлых лет: иллюминаторы, тяжёлые деревянные балки, рулевые колёса с кораблей и стилизованные керосиновые лампы.
Там было человек пятьдесят, и почти все они в какой-то степени были пьяны. Они были в тёмных костюмах, белых рубашках с темными галстуками, их дьявольская респектабельность лишь усугубляла лихорадочную атмосферу. Они платили около 15 шиллингов за стакан виски (58 крон за шнапс с пльзеньским пивом); им это очень нравилось, и они упивались им, - очень дорогое удовольствие. (Около 45 крон идут за один фунт стерлингов). Очарованные, позднее мы зашли в ночной клуб рядом с центральным озером и огромной гротескной церковью с высокой башней, построенной целиком из гофрированного листового железа. Вход в этот клуб стоил 25 крон за человека. Он был совершенно пуст, а оркестр играл для воображаемой публики.
Кружка пльзеньского и порция шнапса обошлись нам в 65 крон каждая, и отнеслись к нам довольно недружелюбно, несмотря на то, что мы хорошо дали на чай. Вот в этом, как выяснилось, и состоит огромная разница между исландцем-горожанином, как правило грубым, жестким и неприязненным, и сельским населением, чью доброту и гостеприимство нельзя сравнить ни с одной из тех стран, где я только бывал.
Были, однако, и очевидные исключения из первого из этих правил. Например, сотрудники гостиницы "Холт", которые были к нам исключительно внимательны и любезны, и уж совершенно очаровательный полицейский, который принимал у нас экзамены по вождению машины, прежде чем нам разрешили взять её напрокат. Это необходимо, пояснил он, так как иностранцы частенько приезжают в страну с международными водительскими правами, а потом оказывается, что "они настолько же глупы и безответственны, как обезьяны". Пока он наставлял нас таким образом, он рассказал нам о городе и дорожных условиях, с которыми нам придётся встретиться внутри страны. Он сообщил нам, что шоссе у них есть только вокруг нескольких городов, а остальные дороги сделаны из лавового шлака и имеют "мягкие обочины", которые могут быть весьма опасны для непосвящённых. Железных дорог у них нет, а поэтому автодорог там 6000 миль. Все их приходится перестраивать ежегодно после ущерба, наносимого зимой снегом и льдом. "Исландия, - говорил он, опасная страна, а мы здесь ценим жизнь человека. Дороги опасны, снега опасны, опасно и море. Так что мы добиваемся того, чтобы все водители были мастерами, у нас хорошо организована зимняя спасательная служба, и каждого ребёнка здесь обязательно учат плавать. Учат их в бассейнах с подогревом воды, так как на острове очень мало населённых мест, где бы не было горячих природных источников". - Он хохотнул: "Говорят, Исландия -страна контрастов, и это так.
Никто здесь не мёрзнет даже в самые суровые зимы, если только не выходит из дому, потому что во всех домах есть центральное отопление совершенно бесплатно.
Так вот, мы расположены не так уж намного южнее полярного круга, а у нас есть большие промышленные теплицы, где выращивают виноград, помидоры, гвоздики и даже бананы. Но мы сознаём, что это опасная страна, и поэтому при принимаемых нами мерах на тысячу человек у нас приходится только семь погибших в дорожных происшествиях. Но я вижу, что вы оба не увеличите эту цифру, и я выдам вам разрешение на вождение".
Мы взяли машину напрокат, - так как натуралисту в любой стране зависеть от общественного транспорта просто немыслимо, - за невообразимую сумму. Это был "Форд-Кортина", в первый же вечер мы поехали в порт посмотреть на корабли в гавани.Тамстоялофранцузское судно "Валёр" и корабль британского адмиралтейства, класс которого я не знаю. Кроме того, там было множество рыбацких судов всяких размеров. Волосы у Джимми из-за удалённости от парикмахерских, а не из-за какой-либо особой склонности, были длинноваты по исландским стандартам. Пока "Кортина" стояла в порту, две девчонки на велосипедах всё время крутились вокруг нас, наконец, старшая остановилась рядом с нами и на полном серьёзе объяснила младшей :"Это битл". И тогда, когда тайна раскрылась, и субъект был классифицирован, они уехали прочь. Мы остались и как зачарованные наблюдали, как большая американская машина всё кружила и кружила по порту на приспущенных визжащих колёсах, с виду совершенно бесцельно и самоубийственно. Какой-то моряк с исландского траулера прошёл мимо нашей неподвижной машины и произнёс:
- Сумасшедшие водятся повсюду, но мне кажется, в Рейкьявике их больше, чем где бы то ни было, а это уж слишком, не так ли?
- Да, - ответили мы, - слишком.
Наконец, эта безумная визжащая машина исчезла, и мы отправились назад в гостиницу. Нам пришлось сдавать назад из-за стоявшего перед нами грузовика, и тут же рычаг переключения скоростей обломился практически у самого основания. Я остался с этой дурацкой хромированной штуковиной в руке, и без каких-либо возможностей передвижения в каком-либо направлении. Мы вернулись в гостиницу на такси, в нас клокотали антиисландские чувства, которые не успокоились до тех пор, пока мы вновь не оказались среди простого народа в сельской местности.
Озеро в центре города оказалось таким же удивительным, как и terra firma* и её обитатели. В лондонских парках есть озёрки с декоративной водоплавающей птицей, это по существу искусственная обстановка, там есть утки и гуси, которыми любуются и которых кормят одинокие люди, не имеющие других возможностей общения с живыми существами. В Рейкьявике на центральном озере Тьорнин водится колония диких полярных крачек, чьи белые крылья пляшут над этим зелёным островом, там тучи диких птиц, которые как бы не замечают присутствия публики.