Страница 25 из 68
"Достал-таки...", как багор вырвался у него из рук, а сам он отчаянно замахал своими гориллоподобными ручищами, стараясь удержать равновесие в то время, как акула вместе в багром скрылась вводовороте вспененной воды.
После следующей встречи, совершенно внезапно, без какого-либо серьёзного размышления, я вдруг подумал, что вот это и будет промыслом для Соэя, что это именно то занятие, которое мне нужно, новое и исключительно увлекательное.
Вот так размышлял я о маяках островов Орнсэй и Кайлиакин, когда вернулся в Камусфеарну калекой в 1965 году.
7 МАЯК КАЙЛИАКИН
Затем мы поехали осматривать маяк Кайлиакин в такую же великолепную летнюю погоду с кучевыми облаками и спокойным морем, вверх мимо скалистого берега и деревни Гленелг по правому борту, где весной течение прибоя достигает скорости девяти узлов, мимо устья Лох-Дуиха и в Лохалш. Только в двух местах остров Скай почти касается большой земли Шотландии: у Кайлирии и у Кайлиакина, причём Кайлиакин гораздо уже первого пролива. Здесь гряда мелких поросших вереском островов простирается вдаль от большой земли, так что последний и самый высокий из них, на скалах которого и был построен маяк, почти закрывает собой пролив, оставляя меньше трехсот метров между собой и высоким скалистым выступом Ская, где и стоит дом Кайлиакина на вершине под защитой купы деревьев.
Мы подошли к Лохалшу, оставив Кайл по правому борту, пролавировали между лодками парома и медленно подошли к южной стороне острова, где между крутыми утёсами есть бухта. Здесь расчищена от камней дорожка к пляжу, а на самом берегу на фоне вереска виднеется небольшой навес для подвесного мотора. Мы поставили "Полярную звезду" на якорь в стороне от приливного течения и погребли в шлюпке к берегу.
Каждый новый остров или островок, на который я когда-либо высаживался в первый раз, имеет свою собственную тайну, некое чувство открытия, которое представляет собой как бы отзвук чуда и предвкушения, с которым древние мореплаватели ступали на большие неизвестные берега.
Сам маяк представляет собой внушительное сооружение высотой двадцать метров, он соединяется с островом мостом. От моста крутая дорожка ведёт туда, где два стоящих рядом дома высоко гнездятся на юго-восточном склоне острова.
Какое бы сильное впечатление ни оказал на меня остров Орнсэй, меня влекло к Кайлиакину как к немногим местам в моей жизни, и всё это несмотря на близость летнего туристского маршрута. С тех пор я пытался анализировать это чувство глубокого влечения, вначале думал, что здесь нет ничего более, как просто то, что Камусфеарна с её отзвуком всех моих прошлых несчастий и утрат, была вне поле зрения. Но теперь я считаю, что это был зов далёкого детства к высокому, грубому вереску, к шиповнику и выступам голых скал, которые окружали Дом Элрига, где я родился, дом, поглотивший моё детство и отрочество и ставший для меня единственным убежищем в пугающем, незнакомом мире. Земля вокруг Элрига была пустыней, в которой коротко остриженному дёрну острова Орнсэй не было места, а в Кайлиакине я чувствовал себя так, как будто бы возвращаюсь домой. Именно здесь, решил я, и буду жить, если когда-либо уеду из Камусфеарны.
Даже в первые годы после войны, когда я впервые поселился в Камусфеарне, и Кайлиакин на Скае, и Кайл-оф-Лохалш на берегу большой земли, откуда обычно поступала почта в нашу округу на десятиметровом моторном баркасе при любом ветре и в любую погоду, были очень тихими местами и сохраняли многое из своей прежней прелести. Хотя здесь был единственный грузовой паром на Скай (так как паром Гленелг-Кайлирия возобновил работу только в 1963 году, а переправа Маллейг-Армадейл, перевозившая сразу по многу машин, стала действовать только в 1965), туристов было относительно немного, и соответственно - магазинов и гостиниц. Те же, которые были там, имели большей частью скромный, старинный вид.
В Кайл-оф-Лохалше, например, магазин "Пионер" теперь стал в некотором роде "Марком и Спенсером" в миниатюре, в особенности в это десятилетие. А тогда это было сумрачное помещение, которым заправляли две пожилые женщины, там пахло твидовой тканью, нафталином и прочими домашними запахами. У него было неопределённое собственное лицо, также как и у почты в Гленелге, где продавали не только почтовые марки, но и сыр. В Морском магазине, который был не так шикарно оборудован, как теперь, возникало такое ностальгическое чувство, которое выкристаллизовалось для меня в виде кузнечных мехов, которые я покупал там в 1952 году. Меха очень нужны были в Камусфеарне, а у меня их не было.
Единственно, где были меха, так это в Морском магазине, и, как сейчас помню, они свисали с потолка. Они были добротно изготовлены из букового дерева и кожи и украшены медными заклёпками. Когда я спросил, сколько они стоят, хозяин отцепил их с потолка и посмотрел на ценник. На лице у него отразилось легкое удивление, когда он увидел, что было чётконаписано на гладкой белой доске с одной стороны:
четыре шиллинга.
- Четыре шиллинга, - сказал он, - это ещё довоенные заказы, оставшиеся со старых добрых времён. Вот такие вещи и напоминают нам, каковы когда-то были товары.
Если поехать из Камусфеарны в Кайл на машине, это расстояние почти в сорок миль по дорогам, которые тогда были исключительно односторонними, то вряд ли встретишь другую машину даже летом. А если всё-таки встретится, то чаще всего это будет местная машина или грузовик, везущий овец или же древесину Лесной комиссии. Когда всё это изменилось, когда Скай и побережье большой земли стали крупным местом отдыха, заполонённым машинами и дачами на колёсах, теперь уж точно и не припомнишь, но теперь этот отрезок дороги, к счастью расширенный по крайней мере на определённое расстояние, на целые мили бывает забит впритирку автомашинами, а морское побережье Кайла переоборудовано, теперь там есть огромные площадки для стоянки автомашин туристов, ожидающих своей очереди на паром. ( До того, как их построили, очередь машин иногда вытягивалась на четверть мили, а то и больше). Для удовлетворения новых потребностей в Кайлиакине появились новые магазины и новые гостиницы, и хотя это по-прежнему всего лишь небольшой рыбацкий порт с основным упором на креветок и омаров, летом здесь царит атмосфера деревни, предназначенной главным образом для нужд туристов. Но острова с маяком все эти перемены не затронули, и он казался мне волшебным местом. В октябре 1963 года я купил оба маяка. В купчей на Орнсэй я с любопытством отметил особое положение, исключающее право на добычу ископаемых на купленной земле. Я знал, что скалы эти были из амфибольного сланца, где содержатся крупные гранаты и другие кристаллы, но причина этого была в другом.