Немеркнущий

Тридцать секунд. Но все случилось меньше, чем за пятнадцать.

Блейк зашел в серверную, одетый в обычную для операций черную форму, и сразу подошел к компьютеру. Внезапное появление охранника заставило меня подскочить: ночной патрульный – кто бы ни спланировал миссию, допустил небрежность, не проверив такую возможность. Блейк прыгнул за огромный «шкаф» сервера, чтобы его не увидели. Охранник, может, ничего бы и не заметил, не ворвись в комнату вооруженный Джарвин и еще один член опергруппы.

Я наклонилась к экрану, поражаясь четкости видеозаписи. Мы смотрели, как два агента спрятались за укрытие и как Джарвин четко перенаправил пистолет с охранника на незащищенную спину Блейка и выстрелил в ребенка.

Джуд отшатнулся, прикрывая лицо руками.

«Вот дерьмо, – подумала я. – дерьмо, дерьмо, дерьмо!»

Нико, разумеется, отсмотрел ролик еще до того, как мы пришли, но он снова нажал на воспроизведение и снова, и снова, пока я сама не закрыла «окно». Мальчик молчал, на лице застыло бесстрастное выражение. Веки парня были полузакрыты, и я чувствовала, как он ускользает куда-то в себя, туда, где мог побыть один.

– Это… я не могу… – Джуд запнулся, с каждым словом его голос взлетал выше и выше, ладонь стискивала компас. – Эти ребята… они плохие. Остальные заботятся о нас и как только об этом узнают, тех накажут. Они за нас заступятся. Это не Лига; это не… это не…

– Не рассказывай, – произнесла я, – об этом никому. Ты слышишь меня? Никому.

– Но, Ру. – Джуд выглядел испуганным. – Мы не можем просто спустить им это с рук! Мы должны сказать Кейт, Албану, или… или кому-нибудь! Они разберутся!

– Кейт ничего не сможет сделать, если ты уже будешь мертв – заметила я. – Я не шучу. Ни одного чертова слова. И никуда не ходи один – только со мной, Вайдой, Нико или Кейт. Пообещай. А если увидишь кого-то из этих, поворачивай назад и иди другой дорогой. Пообещай.

Джуд, вцепившись в компас, все еще качал головой. Я пыталась придумать, что бы еще сказать и успокоить мальчишку. Меня разрывало. Я хотела защитить их от правды о том, чем на самом деле являлась Лига, какая злобная жестокость требовалась от агента, чтобы операция прошла успешно. Но еще я ощущала крошечное удовлетворение от того, что я-то их раскусила уже давно. Это место не было безопасным. Может, когда-то Лига и была убежищем для таких детей, как мы – но теперь фундамент дал трещину, и один неверный шаг мог обрушить всю эту надстройку нам на голову.

Роб с Джарвином не были психами. Все их операции всегда шли по графику. Эта, я уверена, ничем не отличалась от остальных. Кейт и еще пара агентов, кажется, относились к нам, детям, с сочувствием, но на сколько бы их хватило? Если мы станем обузой, если превратимся и в их глазах в мусор, который нужно убрать, останутся ли они с нами?

Снова и снова я мысленно возвращалась к операции в бункере: к тому, как граната взорвалась прямо у нас под ногами и как Роб приказал, чтобы мы оставались именно там.

Но я могла это исправить – я это знала. Всего-то и нужно – подобраться к Робу и его дружкам поближе. К сожалению, это было самой тяжелой частью плана.

– Ни слова, – повторила я, поворачиваясь, чтобы уйти. – Я позабочусь об этом.

Действительно позабочусь. Я была Командиром. Все мысли, которыми я утешалась, о том, как сбегу – только узнаю, что Лиам в безопасности, улетучились, как утренний туман.

Джуд был жив, и Нико, и я тоже – и сейчас я должна была сосредоточить каждую каплю своей энергии на том, чтобы так оно и оставалось.

Глава пятая

Вместо того чтобы вернуться в Атриум, я поднялась на один уровень выше, направившись по дуге второго этажа к раздевалке – принять душ и переодеться. В Штабе было холодно и темно, как, впрочем, и всегда. Но каждый сантиметр моего тела пылал, покрытый испариной, словно у меня вот-вот начнется жар. Несколько минут под ледяной водой помогут мне прочистить голову. А я, воспользовавшись редкой тишиной, попытаюсь придумать, как ни на секунду не оставлять Джуда без присмотра.

Когда я вошла в помещение, лампы уже горели. На них стояли автоматические датчики движения, значит, кто-то недавно вошел или вышел. Я замерла, прижавшись спиной к двери, слушая мерное капанье крана где-то в дальнем конце. Душевая оказалась пустой, все желтые занавески отдернуты, не слышно ни скрипа кранов, ни привычного грохота бьющей воды.

Все, что я уловила, – лишь тихое, практически неслышимое за звуком капель мерное постукивание ботинок по цементу и шелест переворачиваемых страниц…

Я пошла по большой дуге вокруг шкафчиков, ступая как можно бесшумнее, и нырнула за угол – в другой длинный ряд, поблескивающий серебристым металлом.

Сидевший на скамейке с папкой в руках Коул даже не посмотрел на меня. Прежде чем он перевернул страницу, я успела заметить знакомую схему электрического забора Термонд.

– …Каледония была такой же большой, как ты думаешь?

Каждая мышца спины напряглась, заставляя меня выпрямиться, хотя одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы захотеть провалиться сквозь землю. Руки мои сжались в кулаки, и я глубоко вздохнула.

– Нет, – ответила я, – Каледония была меньше. Под нее переделали старую начальную школу. Но некоторые детали совпадают.

Парень рассеянно кивнул.

– Термонд, детка, – проговорил он, ткнув в папку пальцем. – Пару лет назад я видел первые эскизы, но без деталей. Наши агенты, которые находились поблизости, не увидели и половины этой фигни – даже Коннор.

Я осталась стоять у шкафчиков, ожидая, пока он уйдет.

– Сегодня на собрании Албан раздал эти копии старшему персоналу, – объяснил Коул. – Кейт отпросилась с половины. Есть идеи почему?

Я промолчала. По правде говоря, у меня были кое-какие соображения. Кейт не один месяц пыталась помешать мне это сделать. Пришлось подсунуть папку Албану, когда ее не было рядом.

– А я-то думал, ты – телепат, – со слабым смешком заметил парень.

Когда Коул поднялся, я видела, как напряглись от боли его мышцы. Парень молча кивнул в сторону душа.

Мы вошли в одну из кабинок, и брат Лиама неожиданно задернул за нами дешевую пластиковую шторку. Колечки заскрежетали по металлической трубке, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности и прижаться спиной к цементной стене. Внутри было очень тесно. И когда Коул перегнулся через меня, чтобы включить душ на полную мощность, его лицо в синяках оказалось так близко от моего, что мне стало совсем не по себе.

– Что ты делаешь? – возмутилась я, пытаясь протиснуться мимо него наружу. Однако парень схватил меня за плечо, удерживая рядом с собой под струей. Когда Коул наконец заговорил, мы успели промокнуть насквозь.

– Душ – единственное место в Штабе, где не ведется запись. Не хочу рисковать – камеры в комнатах могут увековечить наш маленький разговор.

– Мне совершенно нечего тебе сказать, – заявила я, вырываясь.

– А мне надо многое рассказать тебе. – Коул вытянул обе руки, чтобы меня остановить, и чуть не потерял равновесие.

Нетвердо стоящий на ногах, еще не полностью восстановивший силы, уставший – парень казался легкой целью. Я протаранила его плечом, но, должно быть, план побега был написан у меня на лице. Коул поймал мою руку и выкрутил ее – загудели мышцы, затрещали суставы. Его кожа была горячей, словно парень хотел заразить меня огнем, полыхающим в его крови.

«Он – один из них, он – один из них, он – один из них…»

– Успокойся! – рявкнул Коул, хорошенько меня встряхнув. – Возьми себя в руки! Не собираюсь я ничего тебе делать! Просто хочу поговорить о Лиаме!

Коул ослабил железную хватку, потом, подняв руки, отступил назад. Повернувшись к нему, я все еще тяжело дышала. Вода служила надежной границей, которую ни один из нас не решался пересечь. Пар, клубившийся вокруг промокших кроссовок, поднялся до коленей, и вот я уже проталкиваю в легкие горячий влажный воздух.

– О каком Лиаме? – придя в себя, поинтересовалась я.