Страница 27 из 70
- Ты любишь ее. Мы не можем без тебя, но ты любишь ее. Она - угроза для нас.
- Никакая она вам не угроза. Я же дал слово вашим родителям!
- Слово легко нарушить, Вако. Она должна умереть.
- Умереть? - Вако подложил правую руку под колени Ханы и поднял ее с земли. - Я уношу ее за пределы вашей досягаемости. Она не умрет!
- Умрет. Мы должны защитить себя. Мы убьем ее разум, ты не успеешь унести ее отсюда. Вако облизал губы.
- Не смейте! Не смейте так поступать со мной.
- Мы должны защитить себя, Вако! Вако наклонил голову, его щека соприкоснулась с лицом Ханы.
- Как вы не понимаете? Ведь после того, как я умру, кто-то другой должен взять на себя заботу о вас. Ведь вам сидеть в скорлупе почти триста лет. А я проживу еще лет пятнадцать, от силы двадцать. И то, кто знает?
Яйца молчали.
Вако поднял голову:
- Поймите, когда меня не станет, кто-то другой должен будет позаботиться о вас. То есть я должен оставить после себя ребенка. А для этого мне нужна женщина. Эта женщина... Хана. Убейте ее - и вы убьете себя. - Вако отвернулся от холмика. - Теперь я могу унести ее? Отвечайте!
Их мысль пришла к нему робкая, полная раскаяния.
- Если мы отдадим ее тебе, Вако, ты обещаешь не наказывать нас?
- Обещаю.
И Вако зашагал прочь, неся на руках безвольное женское тело. И хотя она не слышала его, он прошептал ей на ухо:
- Разрази меня гром, но я люблю тебя.
Много ночей спустя в лагере дорожно-строительной бригады посреди Великой топи Крошка Вилл смущенно оторвала губы от губ Пита.
- Ой, Пит, лицо у меня просто горит.
- И у меня тоже.
Вилл обвела взглядом темный лагерь:
- Вдруг нас кто-нибудь видит?
- Ну и что? - Он обнял ее за плечи. - Расслабься, Вилл. А то ты как доска. Спи. Паки скоро начнет всех будить. За завтрашний день он хочет проложить пять миль дороги. Так что давай-ка спать.
- Не могу, - пискнула Вилл.
- В чем дело!
Девушка уткнулась ему носом в грудь:
- Не знаю. Разные сомнения лезут в голову.
Пит обхватил ее обеими руками:
- Ну сама подумай. Мы любим друг друга - я тебя, ты меня. И так будет всегда. Какие еще могут быть в этом сомнения? Она заглянула ему в лицо, а он смахнул слезы с ее глаз.
- Пит...
- Не плачь, Крошка Вилл. Мы ведь ничего плохого не сделали.
- Пит?
Он поцеловал кончик ее носа:
- Что?
Ее рука скользнула ему под рубашку и погладила грудь.
- Я люблю тебя.
Пит быстро огляделся по сторонам. После дневных трудов дорожно-строительный лагерь спал сном праведника.
- М-м-м. - Он попытался что-то сказать, но не нашел слов. С его телом происходили какие-то странные вещи.
- Я, э-э-э...
- Пит? - Ее рука начала расстегивать ему рубашку.
- Ч-ч-ч-то?
- Скажи, что любишь меня. Скажи, что любишь меня больше всего на свете.
Она до конца расстегнула ему рубашку и поцеловала грудь.
Он крепче сжал ее в объятиях, затем высвободил одну руку и приподнял ее подбородок к своему лицу.
- Я никогда еще не испытывал ничего подобного. Я люблю тебя, Вилл. Я люблю тебя больше, чем что бы то ни было в этой вселенной.
Он сглотнул застрявший в горле ком и прикоснулся к ее губам.
Глава 13
Пройдя около двадцати миль через болота и топи, отряд первопроходцев и их слоны достигли наконец пологих склонов Нагорья. В горах оказался естественный проход, который вывел их к Великой пустыне, где когда-то приземлился седьмой шаттл. Когда они достигнут того места, строительство дороги Мийра - Куумик будет завершено.
Паки Дерн сидел у костра. Он посмотрел на Пита Арделли, затем обернулся в сторону Крошки Вилл. Затем на Пита. После этого снова на Вилл. В конце концов пожал плечами и уставился на огонь.
- Не знаю, что и сказать. На Земле знал бы. А здесь... Здесь все не так.
Паки посмотрел на Пита:
- Зато я точно знаю, что на это скажет Вощеный. Пит сжал руку Вилл:
- Какая разница, что он скажет? - Он наклонился и поцеловал ее в щеку. - Я вот думаю, не вернуться ли мне в Мийру, когда туда отправят кого-нибудь за провизией, и не спросить Вощеного самому?
Паки почесал голову:
- Не знаю, ребята. Вы оба еще такие зеленые. - Он пожал плечами. Смотрю я на вас - вы оба такие красивые, а я... - Паки встал на ноги. - А я уже старик.
Пит посмотрел на главного дрессировщика слонов:
- Паки, куда ты?
Паки обвел взглядом свою дорожную бригаду, занятую вечерней трапезой, затем посмотрел на полевую кухню и вновь повернулся к Питу и Вилл:
- Пожалуй, пойду подыщу себе какую-нибудь старушенцию.
В новой хижине, устроенной подальше от холмика, на вершине которого были спрятаны яйца, Хана и Вако сидели вдвоем в темноте, глядя на разведенный перед хижиной костер. Рука Вако покоилась на плече Ханы. Она нежно прильнула к нему всем телом. Вако повернул голову и заглянул ей в глаза. Она, словно завороженная, смотрела на языки пламени.
- О чем задумалась, Хана?
Застывшее выражение лица постепенно оттаяло. Хана закрыла глаза.
- Я пыталась вспомнить последовательность паролей для взлета корабля. Я знала их лучше, чем собственное имя. - Хана умолкла. - А теперь все перепуталось у меня в голове, в памяти прямо-таки зияющие дыры. - Хана задумчиво покачала головой. - Не знаю. Это все яйца. Они отняли у меня часть моей памяти.
Комета заглянула в лицо Вако:
- Поверишь ли, я даже не могу вспомнить лицо собственной матери.
Он обхватил ее голову рукой и прижал к груди.
- Ссендиссиане наделены потрясающими способностями, Хана. Взрослые особи воспринимают их как нечто само собой разумеющееся, и они точно знают, где и как применять их. А яйца - они еще дети.
Хана вздохнула:
- Но то, что они сделали, что они говорили... - Она покачала головой. - Мне бы и в голову не пришло назвать их детьми. Вако посмотрел на костер, подыскивая ответ.
- Ссендиссиане передают свою память потомкам. В каждом из этих яиц заключена память, знания и интеллектуальные способности, усвоить которые человеку понадобилось бы не менее тысячи лет. - Вако задумался и посмотрел на Хану. - И все-таки они еще дети. Они еще не созрели и не знают, как распорядиться своим знанием. Представь, каким было бы человеческое дитя, будь оно наделено способностью, поддавшись капризу, вторгаться в сознание любого другого живого существа.