Страница 36 из 107
Не желая испытывать судьбу, отряд Карла держался от моря на удалении. Издалека завидев столбцы дыма, добрая сотня сухопарых молодцов не ленилась сделать крюк, обходя стойбища, пахнувшие кизячной гарью и жарившейся кониной. Малость еды в отряде имелось — тем и довольствовались. Удалая компания, окрылённая задумкой Карла пробраться на Истр, в Паннонию, и далее в Норик, искала настоящего приключения. Ни у кого не было никакой охоты сгинуть по неосторожности в этой необъятной стране коневодов.
На возвышении показались развалины какого-то строения — из стародавних ещё времён. По общему решению Карл со товарищи посетили руины — обычное молодецкое любопытство. На синевато-серых прямоугольных блоках готы увидели остатки орнаментов, паукообразные звёзды и свастики. Молодые люди гладили пальцами рукотворные выбоины и насечки. На двух разваленных камнях выискивали схожие витиеватые узоры, делали предположения о том, как составлялись глыбы, и о том, кто был ваятелем сего порушенного чуда. Порешили сообща, что это деяния давних богов, кои отчего-то вдруг лишились бессмертия... Великая мудрость явно была когда-то гордостью этих мест, населённых людьми утончёнными, благодетельными и полезными светлому небу и земле в созидании прикрас вокруг себя...
Внезапно готы услышали негодующие окрики двух женских голосов. Как смогли незаметно очутиться прямо за спинами беспрестанно оглядывавшихся воинов эти особы, обе к тому же на лошадях, никто понять не смог. Словно выросли из-под земли!..
Готы молча переглядывались, удивлённые боевым нарядом всплывших из ниоткуда наездниц. За спинами — голая степь: ни камня, ни бугра, ни даже туманного облачка, из коего диковинные бабёшки могли бы спуститься...
Мужчины поднимали вверх пустые руки, звали к себе. Женщины взяли на изготовку луки и дали понять, что намереваются на свой манер поприветствовать незнакомцев. Мужичков угроза повеселила. Они выровнялись в шеренгу и расправили плечи; за оружие не брались — показывали своё восхищение действиями амазонок.
— Кто вы? — спросил Карл на общем диалекте племён Лехрафса.
В ответ под ноги получил две вонзившиеся перекрестьем стрелы.
Карл опять показал свои неоружные руки и улыбнулся:
— Хотите нас съесть?
— Мы желаем, чтобы вы убрались прочь! — ответила одна из женщин.
К Карлу приблизились товарищи, наперебой оправдываясь:
— Мы только смотрим...
— И без вас уже собирались уходить...
— Некого спросить, куда идти...
— Может, вы нам подскажете?
— Степь велика — идите, куда хотите! Здесь вам быть нельзя! — ответила всё та же грозная воительница.
— Наши ноги пошли бы быстрее, если б боги послали нам пять-шесть барашков, — решил завязать разговор и знакомство один из разведчиков.
Вторая женщина, привстав, вытянула из-под своей задницы конскую красновато-коричневую вырезку, приблизилась и бросила её к ногам просителей. Плоский кусок мяса, изрядно отбитый двумя телами — человечьим и конским, большим блином шлёпнулся на грязную траву.
Карл, не сводя глаз с хранительниц развалин, поднял дурно пахнущую блинду, взвесил на руке и отдал для оценки друзьям. Один из них двумя руками расправил мясную полсть, сделал несколько шагов к женщинам, с немым вопросом, больше похожим на шутливое недоумение, откусил край вонючей отбивной и принялся жевать, для потехи простецки поглядывая на товарищей. Те готовились рассмеяться, но женщины никак не отреагировали на выходку. Мужикам показалось даже, что они ждали благодарности...
— Плюнь, не то станешь как эти раскрошившиеся камни! — остановил неудавшееся представление Карл.
Броккен — тот, который жевал, — смачно плюнул и высунул для выветривания язык. Готы, конечно, едали сырое мясо, и рыбу, и грибы, но запах тухлинки от сего бесплатного угощения был до того силён, что с души воротило.
— Отравить нас решили? — выкрикнул кто-то сзади.
Женщины, поняв вопрос, обиделись.
— Если вы такое употребляете в пищу, как же пахнут ваши тела? Тоже падалью? — больше не шутил Броккен.
За дерзость получив от главной амазонки плетью по голове, он подсел, скрученный болью, однако выхватил меч и... замер, увидев две стрелы, нацеленные ему в лицо.
Товарищи похохотали от души, но травма, судя по виду друга, была не столь уж безобидна. Карл подошёл к Броккену, помог утереть появившуюся кровь.
Женщины чуть отъехали, сохраняя недовольный вид. Карл осуждающе глянул на них и проговорил:
— Лучше помогите развести огонь.
— Там есть дрова, — неожиданно согласились помочь женщины и предложили знаками следовать за ними.
Разведчиками овладело чувство, что их пускай и не ждали, как добрых гостей, но пообщаться с ними в своих владениях женщины были не прочь. Постепенно сестрицы вольной степи перестали казаться призраками. Напряжённые мужские взоры сверлили обе спинки в коричневых кожухах, которые всё больше и больше движениями своими стали походить на женские...
Дров было совсем немного. Ложбинка, где в пучках травы затрепетал огонёк, спрятала людей от ветра. Женщины в кожаные кошёлки руками набирали сушёный конский и овечий помёт и, не жалея для согрева гостей добра, высыпали его в густой жёлтый дым, валивший из отсыревшей теплёнки.
— Где конину взяли? — поинтересовался Карл, пристраивая бордовый кусок ниспосланного подательницами мяса на две мизерные коряжки, которые, собственно, и величались дровами. Первая амазонка ответила, что кони гуляют в степи. Обе по-хозяйски осматривали поизносившихся, осунувшихся гостей. А белокурые, рыжие, с пепельными лохмами кавалеры были заняты исключительно своими ногами.
— И что ж, вы здесь живёте? — продолжил допрос Карл.
— Живём... — В ответе не чувствовалось особого пыла. — А вы куда бредёте?
— Хм, туда... — Карл, не глядя, махнул рукой.
— Куда?! — двухголосо вскинулись товарки.
— У нас много путей-дорог... А здесь, я вижу, ваши пути дороги? — лицо Карла расслабилось, обрело мягкость и даже некоторую округлость.
Ответа не последовало. Женщины отошли в сторону и заговорили между собой. Стоя у котловины, наполненной кизяком, они в четыре ока блюли за ситуацией: посматривали в степь, в небо, определяли состояние и настроение мужиков, а главное — их происхождение. Слушали, как самый бледный и не понятно отчего самый главный давал короткие распоряжения на плохо понимаемом наречии. По тону догадывались, что худощавый милашка-главарь призывал свою братию к порядку.
Так оно и было: Карл прерывал во избежание возможного мужиковского хотения в самом ближайшем будущем всякие разговорчики и пересуды о предположительных предпочтениях, чистоте тел и здоровье обеих хозяюшек. Но самих хозяюшек, казалось, не беспокоили желания приходящих в тиши ложбины в норму мужских сердец. Странно-непонятные жительницы этого зыбкого участка суши заняты были своими проблемами.
— Где вы насобирали столько скотского излишества? Не с двух же ваших кляч? — приблизился обходительный гот к уединившимся особам. Те, будто бы не слыша и давая понять неуместность эдаких детальных расспросов, отошли подальше и вновь принялись что-то обсуждать, стреляя глазами по сторонам.
Женщинам было лет по двадцать пять. Одна — высокая, другая — среднего роста, красивы лицами, выказывавшими невозмутимость и смелость. Главной отличительной чертой второй амазонки были широко разнесённые, распирающие телогрею и словно заполняющие просветы подмышек полные груди. Хотя она всем показалась менее разговорчивой, Карл подметил в ней живые глаза, кои пылко блистали, когда он пытался в них заглянуть. Первая, более высокая, удивляла широкими плечами, а также имела обыкновение чуть приклонять ухо к устам подруги, рассеянно блуждая какими-то отрешёнными, будто бы ничего не желающими замечать, серо-белыми зеницами.
Карл стоял на месте и думал-размышлял над загадкой неожиданно встреченных бабёх. Он не смутился тем, что его игнорируют, опять подошёл и преподнёс первой хозяйке нож старинной римской работы, а второй — золотой греческий браслет. Разведчик заметил, как просияли лица подружек, услышал восхищение в их голосах. Эти дикие женщины не умели являть на своих ликах безбрежную благодарность, зато непосредственностью своей естественно подчеркнули своевременность и желанность подарка. На симпатичных физиономиях появились удовольствие от свершившегося хорошего, детское восхищение и извечная женская слабость.