Страница 96 из 138
Я спала на нерасправленной кровати под клетчатым пледом. Когда успела накрыться, не помнила. По-моему, отрубилась сразу, как только приняла горизонтальное положение. Что ж, спасибо тому, кто позаботился. Хотя я так бы не замёрзла – толстовка Егора оказалась на удивление тёплой.
Из-за чего сыр-бор? Может, Даня вернулся? Сердце заколотилось.
В любом случае, надо сходить посмотреть, чего там Имп вопит. Я узнала его голос. Он не стал бы разоряться из-за пустяков.
Я села на постели и спустила ноги на пол. Чёрт. Снова это неподъёмное тело, жуткий сушняк, туманная голова и непроходящее чувство стыда. Оно всегда накрывало на следующий день после вечеринки, даже если я ничего отвязного не совершала накануне. Но вчера меня чуть не изнасиловали, этот позор видела вся туса Императора. Меня снова заколотило, но я заставила себя успокоиться и просто выйти. Пусть смотрят, хихикают за спиной и показывают пальцем, главное, что Даня не довёл дело до конца. Да и по фиг мне на мнение гостей Егора, гораздо важнее, что думает он сам.
Визжащий голос хозяина хаты стал слышнее, когда я приоткрыла дверь. Яростная нецензурщина доносилась с кухни, и я потопала туда. С координацией у меня был порядок, но ноги чуть не подкосились, когда я одним глазом глянула в зеркало в холле. Тем самым глазом, под которым наливался лиловый синяк. Мамочки, вот жуть!
Я припала к зеркалу, и дрожащими пальцами коснулась скулы. Боль прошила лицо через шею и ударила в ключицу. Уф. И как эту прелесть замазывать? От поднявшегося в душе стыда я не знала куда деться, и хотела прямо сейчас прокрасться к двери, схватить обувку и слинять. Но любопытство подтолкнуло меня к кухне.
В зале, под тихо работающее кабельное, вповалку спали гости Императора, их не разбудили даже его истеричные вопли.
Правда, когда я появилась на пороге, Егор уже перестал бушевать. В полосатой футболке с длинными рукавами и бесформенных чёрных брюках он восседал на высоком подоконнике. Массивная цепочка свисала до пуза, волосы во все стороны топорщились из-под чёрной вязаной шапки. А свирепым взглядом Егор как лазером резал всё вокруг. Помятые Макс и Гриша сидели за столом, похмеляясь шампанским. В кухне топтался ещё один незнакомый мне низкорослый парень в дредах.
Егор не обернулся, а остальные оглядели меня с головы до ног. Ещё бы, я растрёпанная, с фингалом и в розовой толстовке Императора.
- Доброе утро, - приветствовала я сборище.
- Пиздец, оно доброе! – так громко и резко выкрикнул Егор, что я вздрогнула. – В рот ебать такое утро, - и он спрыгнул с подоконника и промчался мимо, едва не толкнув – но я успела отступить, а парень хлопнул дверью. Косяк жалобно затрещал.
Я ошарашено обернулась:
- Что случилось?
- На, сама посмотри, - Макс развернул ноутбук в мою сторону и уступил мне стул. – Чего-нибудь хочешь? Вермут есть, шампунь, вино.
- Я бы просто воды попила, если честно, - сглотнула я, опускаясь на стул.
Парень кивнул и открыл серебристую дверцу танкера-холодильника, а я обратила взор на страницу сети. Вчитываясь в строчки, я постепенно фигела так, что не заметила, как Макс поставил рядом полный стакан выдыхающей пузырьки минералки, а Гриша закурил, и ветер из раскрытого окна понёс дым прямо на меня.
Хэйтеры дали интерпретацию одной из песен Императора, вывернув смысл так, будто Егор поощрял наркотики и провоцировал молодежь на суицид. Казалось бы, что такого, понятное дело, что это не так, а чёрный пиар в наше время работает на пользу, чем во вред. Импу ли это не знать?
Но мне стало понятно, почему он так разъярился – ведь извратили «Любовь убивает».
Меня и саму пробрало холодом, пока я читала разгромную статью. Вернее, у неё был другой характер – унизительно-садисткий. Разобрать по кусочкам песню, которая до сих пор впивается шипами в сердце – это низко. Об этом знали только близкие. До вчерашнего вечера я не подозревала, как глубоко прячет чувства пафосный Император.
Значит, это продолжается. Кто-то неуклонно и безустанно портит жизнь обоим братьям Селивановым, и это приобретает более личный характер.
Как Егору, наверное, сейчас больно!
- Я должна поговорить с ним, – я вскочила, чуть не опрокинув стакан на клавиатуру.
- Стой! – Гришаня дёрнул меня за рукав толстовки. – Не трогай его, пусть остынет. Реально говорю. Полезешь сейчас – сильнее разозлишь. Ему не нужны утешения.
- Да? А что нужно, по-твоему? – сощурилась я. Меня задевало, что парень ткнул мне, будто я не знаю, чего в данный момент хочет мой друг.
- Мозгами раскинуть и понять, кто ему хрень за хренью подсовывает, - подал голос Макс. – И пресечь раз и навсегда.
- Да это теперь и ёжу понятно, - хмыкнул Гришаня, потерев скрипящий щетиной подбородок, - тот же, кто красоту Керис обеспечил, - и он кивнул на мой синяк.
- Не факт, но хрен знает, - пожал плечами Макс. – Егор разберётся. В ярости ему лучше думается.
- Ладно, сделаю, как вы сказали, - я залпом осушила бокал с минералкой. Уф, как пустыню погасила, честное слово. Что ж, может, ребятам на самом деле виднее. – Пойду домой, отдохну. А вы присмотрите за ним, ладно?
Парни заверили меня, что не уйдут, пока не удовлетворятся, что Селиванов в порядке, а я потопала собираться.
Сжав зубы, я подмазала лицо. Тоналка плохо маскировала синеву, тут нужен консилер, хайлайтер и прочее. Перед работой займусь этим. Ладно, хоть концерт не скоро.
Натягивая капюшон пониже на лицо, я ещё раз мысленно поблагодарила Егора за толстовку – она меня очень выручила. Макс закрыл за мной дверь, и я направилась к лифту.
Придя домой, я рухнула спать и встала только вечером, проводить Алину на работу в ночь. А после села смотреть канал с клипами. Ничего не хотелось, просто расслабиться и перелистнуть ещё один день. Я запаслась сливочным ликёром, наморозила льда, соорудила стол с закусками. Но только собралась размеренно деградировать под дэт-метал, как в дверь позвонили.