Страница 69 из 138
Так, как бы снова не проколоться в мелочах. Я достала телефон и проверила, переведён ли он в виброрежим, а потом откатила в сторону. В повисшей на мгновение между нами тишине, я не знала, куда деть руки, куда смотреть, что говорить. От волнения из головы улетучились все нейтральные темы, которые можно было затронуть. Музыка – под запретом, в кино он вряд ли ходит, про погоду скучно, про работу неохота, а читает он, наверняка, только бизнес-литературу. Или у меня сложился слишком стереотипный образ начальника? Я вздохнула и опустила руки на колени, выпрямила спину и снова обратила взор за окно.
- Маш, а где твои очки? Ты же вроде всегда в них, - вдруг спросил Селиванов, и я сообразила, что по привычке, уходя из офиса, убрала их в футляр.
Чёрт! Только собралась больше не палиться, как нате – пожалуйста! Не думала, что наш разговор начнётся так. Но раз я решила больше не обманывать начальника, то вздохнула, поджала губы и под взглядом, набирающим обороты любопытства, призналась:
- Я и без них прекрасно вижу.
- То есть как? - изумление настолько мило выглядело на лице мужчины, что я еле сдержала улыбку.
- Очки с нулёвыми линзами. Они нужны мне не для зрения, - я смущённо опустила взгляд, - а для престижа. Так что это фэйк.
Евгений несколько секунд обескуражено смотрел на меня, а потом засмеялся. Весело, открыто и достаточно громко. А я растерялась. Нет, я, конечно, понимала, что мой поступок выглядит глупо в глазах шефа, но не до такой же степени, чтобы публично меня высмеивать. Однако обидеться я не успела, как он успокоился и пояснил:
- Ну надо же! И как? Очки подняли значимость?
- Не знаю. Вроде не особо, - я пожала плечами. - Носить их я начала ещё в университете, а потом привыкла. Когда я переезжала в столицу, мне хотелось выглядеть посолиднее, поумнее. Мышление провинциала во всей красе, - улыбнулась я, вспомнив годы обучения. - Так я пряталась от едких взглядов москвичей, глядящих свысока на «понаехавших», - заметив, что мужчина наблюдает за мной с неподдельным интересом, я смутилась.
- Мне это знакомо, - вдруг сказал он и выглядел так, будто вот-вот снова рассмеётся. - Когда учился в Оксфорде, на меня тоже косились. Русский с хреновым акцентом и менталитетом отсталой страны, - усмехнулся он, а я вскинула брови.
Он, что, реально сказал «хреновый»? Мой идеальный, отточенный начальник с безукоризненным воспитанием и прекрасным образованием, не уследил за языком? Наверное, у меня глаза загорелись – таким, свободным и раскрепощённым, Селиванов нравился мне гораздо больше суровой и загнанной в рамки офисной версии. Удержать улыбку в узде я не смогла, и с удовольствием слушала его.
- Но потом же ты привык? Тебя приняли?
- Да. Было много учёбы, но и веселья тоже. Прекрасные годы, есть что вспомнить, – мечтательная улыбка Евгения вдруг погасла так стремительно, как тучи закрывают солнце. Я почти увидела эту кислотную тень, услышала шипение изгоняемой радостной эмоции. – Есть, что вспомнить, да… - добавил Селиванов уже с совершенно другой интонацией.
Сомнений не осталось – ему на память пришло что-то тёмное, дурное и саднящее. Конечно же, я не стала настаивать и бередить рану. Вместо этого, перевела эмоциональный градус на себя, начала воодушевлённо рассказывать о своих студенческих годах.
Сначала Евгений сидел угрюмый, слушал меня, как болтливое радио. Я не сдавалась: вспоминала приколы, планы тогдашней девочки, даже затронула родной город и его бесперспективность. Постепенно мужчина отошёл, разулыбался, влился в разговор, и та мрачная тень, которую я видела на его лице, исчезла. Мне хотелось верить, что, если не навсегда, то очень надолго.
Принесли наш заказ. И я от восторга потеряла дар речи. Как же красиво всё было оформлено. Тонкий, почти прозрачный ломтик цитруса вместе с двойным листком свежей мяты венчал взбитый в пену коктейль. А от напитка Жени валом валил дым. Белые клубы стелились по поверхности стола в обе стороны, словно стремились дотянуться до наших рук.
Две огромные квадратные тарелки заняли практически весь стол. На моей, в контуре бальзамического уксуса, аккуратно разложили прожарённые морские гребешки и очищенные от плёнки дольки солнечного апельсина. Рядом возвышалась горка из рукколы и несколько стеблей спаржи, щедро политых маслом и присыпанных чёрным кунжутом. А какой от еды исходил аромат! Рот тут же заполнился слюной.
На стейке, заказанном Евгением, вырисовывалась характерная для гриля решётка и возлежала веточка розмарина. Обещали мраморную говядину. Вокруг мяса с исключительным декораторским талантом разложили разноцветные овощи и размазали два вида соусов. Я не поклонник фотографировать еду, но в этот раз очень захотелось. Когда я ещё съем что-то подобное?
- Приятного аппетита, - пожелал мне Селиванов, берясь за нож.
- Взаимно, - ответила я.
Вкус оказался занятным, и я замерла, пережёвывая и пытаясь сравнить с чем-то уже известным. А заодно посматривала, как ловко Евгений орудует приборами, как нож впивается в сочащееся красноватым соком мясо, прожарённое сверху и розовое внутри.
- Не вкусно? – а он, оказывается, наблюдал за мной и заметил, что я не ем.
- А? Нет, очень вкусно, просто смакую, - спохватилась я, и больше до конца трапезы не отвлекалась.
Нам донесли две тарелки с закусками, обновили коктейли, и Евгений вдруг спросил, и в его голосе слышался неподдельный интерес.