Страница 119 из 138
Декорации для съёмок тоже выбрали подходящие: ресторан в историческом стиле. Пафосному Императору это более чем подходило. Вообще, стоило сказать, что он не стеснялся ни камеры, ни имиджа, а высокомерие и холодная отчуждённость играли на образ сноба, который определённо подбирали специально для рэпера. Камеры щелкали так, будто взрывались воздушные шары, а Егор ходил туда-сюда, горделиво задирая голову и оглядывая всех взглядом полного пренебрежения.
Я тихонько встала у стены, ожидая, когда съёмка закончится. Селиванов ни разу не посмотрел в мою сторону, но, как только скомандовали отбой, сразу подошёл.
Гримёры поработали над его лицом, сгладили неровности кожи, и сейчас я без лукавства назвала бы Егора симпатичным, или даже красивым. Полные губы, густые брови, волнистые сосульки волос, спадающие на щёки и взгляд умного человека. Вот только стоит парню открыть рот, как приятное впечатление останется воспоминанием.
Егор заметил, что я любуюсь им и улыбнулся, показывая неровную линию зубов:
- Что детка, нравлюсь? – и в свойственной ему манере прикусил нижнюю губу.
- Прибереги обаяние для кого-нибудь другого, - усмехнулась я.
- А ну да, как я мог забыть, - сощурился парень и тонкими пальцами поправил пряди у лица, - ты же консервативна в предпочтениях и течёшь только по одному мужику, - скривился он. – Вижу, покрасила волосы. Поздравляю. А кого трахал Женя? Керис или Машу?
Как в лоб застрелил. Когда дело касалось брата, Егор становился жёстким и злым, пытаясь передать боль кому-нибудь другому, не подозревая, что она не уйдёт из души, если колоть ближних. Сейчас, когда я знала историю их размолвки, не могла злиться на Императора. Да он поступил гадко, и я сопереживала Жене, но в то же время восхищалась стойкостью и целеустремлённостью рэпера, его упрямству и силе воле. Он открыл мне глаза на многое. Я решила не провоцироваться, как бы больно ни было.
- Егор, я знаю подробности вашей ссоры, - сказала я вместо ответа на жалящий вопрос.
- Кто бы сомневался, что он расскажет, – усмехнулся парень и сложил руки на груди. – Ну и хули ты тогда припёрлась? Сказать, чтобы я катился в задницу, и ты теперь счастлива? Учти, глумиться над собой я не позволю.
«Закрытая» поза. Губы поджаты, глаза зло сощурены. Кажется, его даже потряхивало от раздражения. Как он, однако, болезненно реагировал на такие вещи. Так вот почему не хотел общаться: решил, что я променяла дружбу на любовь. С позиции Егора мне не полагалось иметь и то, и другое. Либо у меня отношения с Женей, либо дружба с ним.
Ох, братья Селивановы! Сколько уже моей крови выпили оба!
- Ему до сих пор больно, - воспоминания о злосчастном разговоре вспышкой пронеслись в мыслях. – Вся эта история саднит как свежая рана.
- Ага, - кивнул Егор. – Наверное, весь извёлся, когда следакам меня продавал.
- Что? – удивилась я. – Он это сделал? Не может быть.
- Может, - съехидничал Селиванов, - и не прикидывайся, что не знала. Наверняка, придумали на пару, чтобы избавиться от меня.
Горькая обида пропитала его слова. Егор не знал сжигающей заживо правды, думал, что мы с Женей заодно, хоть недоумение и отражалось в обвиняющем взгляде: как брат преодолел себя и принял меня такую, какая я есть? Но разве я похожа на счастливую влюблённую? Скорее на раздавлённую глупыми чувствами.
- Я не знала, - качнула я головой. – В офис действительно приходили дознаватели, но концовка истории мне неизвестна. Я уволилась с работы и уже давно не видела Женю.
Наверное, какой-то надлом просквозил в голосе, потому что Император посмотрел на меня по-другому, а потом поджал губы в жёсткую усмешку.
- Тут народу толпа. Пошли, поговорим в спокойном месте, - и, развернувшись, он нырнул в коридор, ведущий в служебные недра ресторана.
Я прошла за ним до маленькой гримёрки, пахнущей сигаретами и фруктами.
Егор, не оборачиваясь, подошёл к зеркалу, обвитому яркими лампочками, как ёлка гирляндами, и глянул на своё отражение. А потом сделал то, что любого стилиста повергло бы в шок – движением руки разрушил многочасовую работу, взбив причёску. Он взял со стола пачку сигарет, прикурил и выпустил дым, смотря на себя в зеркало. Ну, высшая стадия нарциссизма! Только после всех этих манипуляций он повернулся ко мне.
- Тебе идёт цвет, – бросил он как бы невзначай, прислонился к столу и скрестил ноги.
- Спасибо. Я сделала это, когда поняла, какая на самом деле.
- И какая же? – парень пыхнул дымом. – Лживая притворщица и двоедушница?
- Нет, - я не обиделась – с недавнего времени подколы Императора перестали задевать меня. – Я – Керис, музыкант, вольный творец, неформал до последней капли крови, а не затворник в офисных стенах, - говоря это, я заметила, что расправила плечи и потянула подбородок вверх. – Зря я устроилась в «Эксперт ГеоКом». Я не была уверена в собственном призвании, а ты своим примером показал, что любимое дело может стать целью, заработком, смыслом жизни. За это стоит бороться. И я буду, потому что музыка – моё всё.
- Да ладно? – сделав долгую затяжку, Егор стряхнул пепел. – Меня не приплетай. Дело-то в Женьке. Не я, а он «открыл тебе глаза». Что, неужели секс не изменил в одночасье его музыкальных предпочтений? – ухмыльнулся он, оглядывая меня.
- Я не успела рассказать сама. Неизвестный отправитель поделился концертными фотками группы «Фосфор», - я пристально вгляделась в парня, чтобы распознать ложь, если она последует.