Страница 108 из 138
Вся моя жизнь перевернулась, вспыхнула как спичка и сгорела, солнце вдруг стало чёрным и тусклым, а привычный мир раскрошился в руины постапокалипсиса.
Я выключила плиту и, шатаясь, поплелась к себе в комнату. Но находиться тут оказалось невыносимо. Едва я опустилась на постель, как меня будто ошпарило воспоминаниями случившегося между нами вчера. Женя ушёл, оставив свой запах на подушке, на простыне, на мне... Пометил как собственность, а потом сломал как игрушку, с которой наигрался.
Мурашки скребли плечи, сдирали со спины лоскуты, разгрызали кожу до костей. Вина душила меня, и если бы от раскаяний совести умирали, я давно бы лежала бездыханной. Сейчас же слёзы казались мне мизерной расплатой за наглую ложь. Давно нужно было это прекратить и рассказать, а, может, и не начинать вовсе? Но ведь тогда ничего этого не было бы. Ни свидания в ресторане, ни общения. Ни трепетного чувства в груди, на надежды, ни минутного счастья. Евгений сразу отгородился бы и всё.
Да, я поступила эгоистично, но поцелуи любимого мужчины стоили всех притворств.
И музыка тут стала даже не главной проблемой, я смогла бы всё объяснить спокойно, если бы ни примешался Император. Ненависть к брату пересилила. Откуда мне было знать про Марину и этот мерзкий поступок Егора? Как можно было быть такой наивной, слепой и полагать, что влюблённость в меня перекроет принципы Селиванова?
Да и были ли у него чувства ко мне? Или большой начальник просто соблазнил помощницу, как в анекдотах, про которые говорила Полина.
Разозлившись, Женя, не дал мне и шанса всё объяснить. Он слышал только то, что хотел. Я говорила, что меня чуть не изнасиловали, а он цеплялся за слова «вечеринка», «Егор», «другие парни». Лютовал от ревности, сгорал от злости. Теперь он никогда мне больше не поверит. Как достучаться до него, как донести, что я не заодно с Импом? И если тот и задумал испортить жизнь брата с моей помощью, то меня в это не посвятил. Хреновая отговорка, что меня использовали. Слова без доказательств.
Вселенная будто задумала это нарочно, заставив Евгения пережить похожую ситуацию дважды, а меня осознать, что обманывать нехорошо. Может, мироздание, и правда, играет по чётко спланированному сценарию? Я как будто специально оказалась под столом, и момент, когда подслушала разговор братьев, стал спусковым, запуская неслучайную последовательность событий. Егор запомнил меня и узнал потом в Керис, завёл общение. А Женя выбрал именно меня в свои помощники, когда Жанна сломала ногу.
Какая теперь разница?! Я схватила толстовку и попыталась разорвать её, будто это она была виновата во всех моих горестях. Но качественная ткань только растягивалась и трещала, да и не хватало у меня сил – я их все отдала печали.
Зашвырнув толстовку на шкаф, я скатилась с постели. Привычный мир никогда не вернётся. Это конец. Лишь мёртвый пустой и бездушный космос взирал на меня сверху.
Вернувшись с ночной смены, Алина нашла меня плачущей на полу. Подруга занялась срочной реабилитацией – напоила меня моим же ликёром и заставила выговориться. Получалось сбивчиво, слова мешались со слезами, но основную суть она поняла. Советы в моём случае оказались для неё неподъёмны, поэтому она просто уложила меня спать.
А вечером стало ещё хуже, голова гудела, всё тело болело. Не хотелось ни есть, ни пить. Я собралась и отправилась на улицу, проветрить голову.
Я прокручивала одни и те же мысли, отшагивая один пустой двор за другим, пока не остановилась в совершенно незнакомом месте.
Высокие многоэтажки обступили, придвинулись, практически обняли, утешая. Они смотрели жёлтыми кошачьими глазами, полными жизни и тайн, хлопали дверями, выпуская из своего нутра крошечных человечков. А тьма за моими плечами набирала густоту, напитывалась болью, набухала от моих слёз. И я готова была раствориться в ней, схватиться за тёмную тянущуюся ко мне руку и позволить увлечь себя во мрак страхов и отчаяния.
Я задрала голову вверх, к бледно-серому небу, ограниченному замкнутым контуром крыш, и представила, что смотрю на мир со дна глубокого колодца. Наверное, у меня кружилась голова, но мне мерещилось, что я всё падаю и падаю, стены несутся вверх, и я вот-вот шмякнусь на камни мешком с костями.
Но мне было уже всё равно.
К утру состояние немного улучшилось. Я решила не сдаваться, и поговорить с Женей ещё раз на работе, где он не сможет кричать и срываться. Надеюсь, остыл за вечер и выслушает меня.
Припухлость с век не спала, и, пока замазывала убывающий синяк и круги под глазами, я размышляла, кто стуканул на меня.
Мысли беспощадно крутились вокруг кандидатуры Егора и утреннего разговора. Но не хотелось верить, что он предал меня. Не после того, как признался, что считает другом. Это было бы слишком подло.
Но откуда мне знать? Он хладнокровно уничтожил отношения брата. Почему бы не сделать это ещё раз? Ведь он подозревал его в своих бедах? Вот только Женя не знал про Наташу и передоз. А это наводит на мысль, что существовал кто-то третий, а может даже сеть злопыхателей, кому Селивановы порушили планы, и этот кто-то хотел из мести окончательно развалить отношения братьев. Анонимка на меня прилетела очень «вовремя». Я почти не сомневалась, что причастный к истории с Кайзером и налоговыми махинациями испортил мне объяснение.
Но что делать? Никаких мыслей, откуда начать. Как в одиночку распутать клубок, который не смог Император со своими связями и весь следственный комитет?
Нужно поговорить с Егором, но сначала – с Женей.